ЯЗЫЧЕСТВО В ДРЕВНОСТИ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА СОВРЕМЕННЫЕ РЕЛИГИИ

Введение

Исследование языческих верований и их влияния на современные религиозные системы представляет собой значимое направление в культурологии, позволяющее проследить эволюцию духовных представлений человечества. Актуальность данной темы обусловлена возрастающим интересом общества к духовному наследию предков и попытками нативистских движений реконструировать древние верования [1]. В современных условиях наблюдается тенденция к переосмыслению роли дохристианских верований в формировании культурной идентичности народов.

Целью настоящего исследования является анализ сущности языческих верований в древности и определение степени их влияния на формирование современных религиозных систем. Задачи работы включают: рассмотрение теоретических основ изучения язычества как религиозной системы; анализ исторических форм языческих верований в разных культурах; выявление языческих элементов в христианстве, исламе и иудаизме; исследование феномена неоязычества в современном обществе.

Методологическую базу исследования составляют комплексный подход с использованием исторического, религиоведческого и культурологического анализа, а также сравнительный метод, позволяющий выявить общее и особенное в различных языческих традициях и их влиянии на современную религиозность [2].

Глава 1. Теоретические основы изучения язычества

1.1 Понятие и сущность язычества как религиозной системы

Язычество представляет собой комплексное религиозно-культурное явление, включающее многообразие верований дохристианского периода. В культурологическом дискурсе оно понимается как совокупность традиций с различными теологическими системами и ритуалами [2].

Характерными чертами язычества выступают сакрализация природы, акцент на телесности и ритуально-практический компонент с элементами магии. Мировоззренческая основа выражается через многообразие божеств, преимущественно в формате политеизма.

Отличительной особенностью является отсутствие единых священных писаний; легитимность практик определяется личным опытом и эффективностью ритуалов.

1.2 Исторические формы языческих верований в разных культурах

Историческое развитие язычества опирается на наследие дохристианских традиций, переосмысленных в новых культурных условиях. Основными источниками для современной реконструкции выступают древние тексты, мифологические системы и народные практики [2].

Исследователи выделяют разнообразие языческих традиций: славянское, кельтское, германское, балтское, итальянское и греческое направления, каждое из которых обладает уникальными особенностями пантеона и ритуальной практики.

Изучение язычества восточных славян прошло значительную эволюцию от романтизации и недостоверных реконструкций XVIII века (работы М. Френцеля, М.В. Ломоносова, М.Д. Чулкова) к системному научному исследованию в XIX веке, когда сформировалось компаративистское направление, ориентированное на систематизацию и сравнительный анализ мифологических сюжетов (исследования Шафарика, Срезневского, Шеппинга) [1].

Важным аспектом изучения исторических форм язычества является анализ процесса модернизации и синтеза с элементами оккультизма, что оказало существенное влияние на формирование новых языческих моделей. В различных культурах прослеживаются общие закономерности и параллели в космогонических представлениях и культовой практике, что свидетельствует о единстве архетипического мышления даже территориально отдаленных народов.

Данный подход, основанный на комплексном изучении источников, позволяет выделить как универсальные характеристики языческого мировоззрения, так и его специфические этнокультурные проявления.

Глава 2. Влияние языческих традиций на формирование современных религий

2.1 Языческие элементы в христианстве

Процесс инкультурации христианства в языческую среду привел к ассимиляции ряда дохристианских элементов. Исследователи отмечают, что влияние античных и локальных языческих традиций прослеживается в христианской обрядности, символике и календарных циклах [1]. Календарные праздники, приуроченные к солярному и лунному циклам, являются наиболее очевидным примером такой преемственности.

Данное явление объясняется стремлением раннего христианства адаптировать свою доктрину к культурному контексту новообращенных народов. В результате многие христианские традиции обнаруживают структурное и символическое сходство с языческими предшественниками. Особую роль в этом процессе сыграло восточное славянство, где, по мнению исследователей, "многовековой путь к православию уместно назвать древнерусским предхристианством" [1].

Христианская иконография и храмовая архитектура также демонстрируют следы языческого влияния. Образы некоторых святых заместили функции языческих божеств, а культовые места часто основывались на месте прежних святилищ, что способствовало сохранению сакральной топографии.

Культурологический анализ показывает, что христианские мотивы представляют собой результат сложного синтеза ближневосточной авраамической традиции с эллинистическими и локальными этническими верованиями, что свидетельствует о преемственности религиозного опыта человечества.

2.2 Языческое наследие в исламе и иудаизме

Феномен инкорпорации языческих элементов характерен не только для христианства, но и для других авраамических религий. Иудаизм и ислам, несмотря на строгий монотеизм и отрицание языческих практик, также демонстрируют определённое восприятие и трансформацию дохристианских культурных паттернов.

Процесс формирования авраамических религий происходил в тесном взаимодействии с местными верованиями и традициями. Исследования показывают, что ряд ритуальных практик и обрядовых элементов сохраняет генетическую связь с более древними культами. При этом заимствованные элементы подвергались существенному переосмыслению и интеграции в монотеистический контекст.

2.3 Неоязычество как современный феномен

Особое место в культурно-религиозном ландшафте современности занимает неоязычество — комплекс религиозных направлений, формирующихся с начала XX века как альтернативная форма духовности. Современное языческое возрождение представляет собой маргинальное явление, объединяющее преимущественно образованных энтузиастов, стремящихся к воссозданию дохристианских традиций [2].

Неоязычество характеризуется мировоззренческим единством, основанным на почитании природы, пантеистических или политеистических представлениях, отказе от догматизма и приверженности экологическим и социальным ценностям. Современные исследователи выделяют два основных направления: реконструкционистское (ориентированное на восстановление древних традиций) и синкретическое (создающее новые формы на основе различных источников) [2].

В культурологическом контексте значимым является то, что часть современных неоязыческих течений связана с этническим национализмом и стремлением к восстановлению архаичного общинного уклада. В России неоязычество часто ассоциируется с возрождением славянских традиций и национальной идентичности, что особенно актуально в контексте постсоветского переосмысления культурного наследия.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать ряд существенных выводов относительно сущности язычества и его влияния на формирование современных религиозных систем. Язычество, представляющее собой комплекс дохристианских верований, сыграло значительную культурообразующую роль, внесло существенный вклад в историю, традиции и самосознание народов [1].

Анализ теоретических основ показал, что языческие системы характеризуются политеистической направленностью, сакрализацией природных явлений и развитой ритуальной практикой. Исторические формы язычества демонстрируют как универсальные закономерности, так и этнокультурную специфику. Исследование эволюции научных подходов к изучению язычества отражает переход от романтизации к критическому анализу источников и компаративному методу.

Особое внимание в работе было уделено процессу инкорпорации языческих элементов в современные религиозные системы. Установлено, что христианство ассимилировало значительное количество дохристианских элементов, которые прослеживаются в обрядности, символике и календарных циклах. Феномен неоязычества представляет собой современную попытку реконструкции и переосмысления архаичных верований в контексте актуальных социокультурных вызовов.

Перспективы дальнейшего исследования данной проблематики связаны с углублением понимания взаимосвязи неоязычества и национальной идентичности, анализом влияния языческих традиций на современные мировоззренческие процессы и изучением механизмов взаимодействия архаичных верований с секулярной культурой постиндустриального общества.

Библиография

1. Корытко, О., прот. История научных исследований язычества восточных славян: обзор литературы XVIII — первой половины XIX вв. / Протоиерей Олег Корытко. — Текст : электронный // Богословский вестник. — 2022. — № 1 (44). — С. 307–326. — DOI: 10.31802/GB.2022.44.1.016. — URL: https://publishing.mpda.ru/index.php/theological-herald/article/download/1074/957 (дата обращения: 23.01.2026).

2. Acta eruditorum 2016, Выпуск 20 / Редакционная коллегия: Д. В. Шмонин (главный редактор), М. Ю. Хромцова (зам. главного редактора), В. А. Егоров (отв. секретарь редколлегии) [и др.]. — Санкт-Петербург : Издательство Русской христианской гуманитарной академии, 2016. — Вып. 20. — ISSN 2307–6437. — URL: https://np.rhga.ru/upload/iblock/dff/dffdb00d99b6a21fd9e65b86bd5604cd.pdf#page=81 (дата обращения: 23.01.2026). — Текст : электронный.

3. Шнирельман, В. А. Неоязычество и национализм: восточноевропейский ареал / В. А. Шнирельман. — Москва : Институт этнологии и антропологии РАН, 2018. — 136 с. — Текст : непосредственный.

4. Клейн, Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества / Л. С. Клейн. — Санкт-Петербург : Евразия, 2017. — 480 с. — ISBN 978-5-8071-0343-8. — Текст : непосредственный.

5. Топоров, В. Н. Исследования по этимологии и семантике. Т. 1: Теория и некоторые частные ее приложения / В. Н. Топоров. — Москва : Языки славянской культуры, 2005. — 816 с. — (Opera etymologica. Звук и смысл). — ISBN 5-9551-0006-0. — Текст : непосредственный.

6. Мелетинский, Е. М. Поэтика мифа / Е. М. Мелетинский. — Москва : Академический Проект, 2012. — 336 с. — (Технологии культуры). — ISBN 978-5-8291-1334-4. — Текст : непосредственный.

7. Элиаде, М. История веры и религиозных идей. Том I: От каменного века до элевсинских мистерий / М. Элиаде ; перевод с французского Н. Н. Кулаковой, В. Р. Рокитянского, Ю. Н. Стефанова. — Москва : Академический Проект, 2014. — 432 с. — (Философские технологии: религиоведение). — ISBN 978-5-8291-1539-3. — Текст : непосредственный.

8. Данилевский, И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.) : курс лекций / И. Н. Данилевский. — Москва : Аспект Пресс, 2001. — 399 с. — ISBN 5-7567-0219-9. — Текст : непосредственный.

Введение

Изучение первобытного общества представляет значительный интерес для современной культурологии и различных смежных дисциплин. Актуальность данной темы обусловлена необходимостью всестороннего понимания истоков человеческой цивилизации, включая эволюцию материальной культуры, социальной организации и духовной сферы [3]. Исследование первобытного уклада жизни позволяет проследить формирование фундаментальных социокультурных механизмов адаптации человечества к различным природным условиям [1].

Цель настоящей работы заключается в комплексном анализе основных аспектов жизнедеятельности первобытного общества. Методологической основой служит междисциплинарный подход, интегрирующий данные археологии, этнографии, палеоантропологии и лингвистики.

Историография вопроса демонстрирует эволюцию научных представлений: от восприятия первобытных людей как пассивно приспосабливающихся к природе существ до признания их активными субъектами, обладающими сложной социальной организацией и целенаправленными экологическими стратегиями [2].

Теоретические аспекты изучения первобытного общества

1.1. Периодизация первобытной эпохи

История первобытного общества охватывает обширный временной период – от возникновения человечества около 2,5 млн лет назад до формирования первых государственных образований в IV–III тысячелетиях до н.э. В культурологии и исторической науке применяются различные системы периодизации данной эпохи. Наиболее распространённая археологическая классификация подразделяет первобытность на каменный век (палеолит, мезолит, неолит), а также энеолит, бронзовый и железный века [3].

С позиции палеоантропологии выделяются стадии архантропов, палеоантропов и неоантропов, отражающие эволюцию физического типа человека. Общеисторический подход предлагает выделение таких последовательных форм социальной организации как праобщина, раннеродовая община, позднеродовая община и первобытная соседская община.

1.2. Источники изучения первобытного общества

Комплексное исследование первобытного общества осуществляется на основе разнообразных источников. Фундаментальное значение имеют археологические материалы, представляющие остатки материальной культуры. Ценным дополнением служат этнографические сведения о культуре и быте современных первобытных народов [2]. Существенную роль играют палеоантропологические находки, данные четвертичной геологии и палеогеографии. Определённая информация может быть получена путём лингвистической реконструкции. Отличительной особенностью изучения первобытности является отсутствие письменных источников, что компенсируется междисциплинарным подходом к анализу имеющихся материалов.

Социально-экономический уклад первобытного общества

2.1. Присваивающее хозяйство: охота, собирательство, рыболовство

Хозяйственная деятельность первобытных людей на протяжении длительного периода базировалась на присваивающих формах экономики. С культурологической точки зрения, присваивающее хозяйство представляло собой не просто способ добывания пищи, но целостную систему взаимодействия человека с природной средой.

Охота как ведущая форма жизнеобеспечения эволюционировала от примитивных способов добычи животных до сложных коллективных форм. В позднем палеолите широко практиковались загонные методы охоты, предполагавшие координацию действий значительных групп участников [3]. Технологический прогресс, выразившийся в изобретении лука, стрел и бумерангов, существенно повысил эффективность охотничьей деятельности. Примечательно, что первобытные охотники не просто пассивно приспосабливались к природным условиям, но активно воздействовали на окружающую среду, например, применяя искусственные пожары для создания оптимальных условий охоты [1].

Собирательство составляло существенное дополнение к охоте, обеспечивая стабильный источник растительной пищи. Исследования показывают, что у многих первобытных групп собирательство давало более половины пищевого рациона. Вопреки распространенным представлениям, собирательство требовало значительных знаний о свойствах растений, сезонных циклах и территориальном распределении ресурсов.

Рыболовство стало важной частью хозяйственного комплекса, особенно для групп, обитавших вблизи водоемов. Археологические находки свидетельствуют о существовании разнообразных орудий лова: гарпунов, крючков, сетей, верш. В культурологическом аспекте, рыболовство способствовало формированию оседлого образа жизни и усложнению социальной организации.

Эффективность первобытного хозяйства часто недооценивается современной наукой. Исследования показывают, что трудозатраты на добычу пищи в присваивающем хозяйстве были относительно невелики. Например, бушмены Калахари и охотники хадза тратили на поиск пищи лишь 3-5 часов ежедневно, что свидетельствует о рациональной организации труда и глубоком знании окружающей среды [1].

Распределение добычи в раннеродовой общине носило преимущественно уравнительный характер, что являлось необходимым механизмом выживания в сложных природных условиях. Традиции и обычаи регламентировали как процесс добычи ресурсов, так и их распределение, обеспечивая социальную стабильность и экологическое равновесие [2].

Принципиально важным представляется вывод о том, что первобытные общины не просто пассивно приспосабливались к естественной среде, но активно преобразовывали ее посредством социокультурных механизмов адаптации. Общинная организация с ее внутренней дифференциацией на хозяйственные и целевые группы обеспечивала гибкость и эффективность в использовании природных ресурсов.

Социальная организация первобытного общества

3.1. Родоплеменная структура

Фундаментальной единицей социальной организации первобытного общества являлся род — группа кровных родственников, ведущих происхождение от общего предка. Родовая организация прошла эволюцию от материнского рода (матрилинейного) к отцовскому (патрилинейному), что отражало изменение экономических основ существования общества [3].

Принципиальное значение для функционирования родовых отношений имела экзогамия — запрет брачных отношений внутри рода. Данное правило препятствовало близкородственным бракам и способствовало установлению межродовых связей, обеспечивающих обмен ресурсами и культурный взаимообмен. В культурологическом аспекте экзогамия стимулировала развитие брачной обрядности и ритуализированных форм коммуникации между родами [2].

Общины, формировавшиеся на основе родовых отношений, характеризовались территориальностью и устойчивостью. В зависимости от экологических условий они могли распадаться на хозяйственные и целевые группы, что обеспечивало гибкость и эффективность в использовании природных ресурсов [1]. Особое место в социальной структуре занимал институт инициаций — ритуалов перехода подростков во взрослое состояние, сопровождавшихся передачей сакральных знаний и навыков.

В процессе усложнения социальной структуры происходило объединение родов во фратрии, а фратрий — в племена. Племя представляло собой более крупное объединение, характеризующееся этнической и языковой общностью, единством территории и культуры. Управление племенем осуществлялось советом старейшин и племенным собранием. В периоды военной опасности возрастала роль военных предводителей, что со временем привело к институционализации власти вождей.

В позднеродовой общине формируются первичные имущественные различия, связанные с неравномерным распределением престижных ценностей. В контексте первобытной соседской общины происходит окончательное закрепление патриархата, развитие семейной собственности и постепенная социальная стратификация, проявляющаяся в выделении богатых общинников, рядовых членов общины и зависимых лиц [3].

3.2. Брачно-семейные отношения

Брачные отношения в первобытном обществе претерпели существенную эволюцию от ранних форм группового и парного брака к моногамии. Ранний период характеризовался относительной нестабильностью семейных союзов и легкостью их расторжения. По мере развития производительных сил и укрепления хозяйственной самостоятельности отдельных семей происходило усиление патриархальных тенденций [3].

Переход к патриархату сопровождался изменением формы брачного поселения: матрилокальный брак (проживание мужа в роде жены) сменялся патрилокальным (проживание жены в роде мужа). Брачный процесс обретал формализованный характер: развивались сложные свадебные обряды, устанавливались правила сватовства, вводился институт выкупа за невесту. В культурологическом контексте эти обрядовые формы представляли собой механизмы социального контроля и укрепления межродовых связей [2].

3.3. Духовная культура и верования

Духовная культура первобытного общества характеризовалась синкретизмом — нерасчлененностью различных форм общественного сознания. Искусство, религия и рациональные знания существовали в неразрывном единстве, обеспечивая целостное восприятие мира. Пиктография, наскальная живопись, мелкая пластика и гравировка представляли собой не только художественные формы, но и средства коммуникации и фиксации информации [3].

Религиозные представления первобытных людей включали тотемизм (культ животных-предков), анимизм (веру в духов и души), фетишизм (поклонение предметам) и магические практики. Первобытный шаманизм как комплекс практик взаимодействия с потусторонним миром основывался на представлении о возможности коммуникации между миром людей и миром духов через посредничество особых лиц — шаманов [2].

В контексте культурологического анализа особое значение имеют обряды и ритуалы, связанные с сезонными циклами и жизненными этапами. Они выполняли функции формирования общественных чувств, контроля природных сил и укрепления социальной солидарности. На поздних этапах первобытности происходило выделение жрецов как специализированной группы, ответственной за ритуальную практику, и развитие календарных и астрономических знаний [1].

Заключение

Проведенное культурологическое исследование первобытного общества позволяет сформировать целостное представление об укладе жизни наших далеких предков. Установлено, что первобытные люди не пассивно приспосабливались к природной среде, а активно воздействовали на нее через сложные социокультурные механизмы адаптации [1]. Эволюция хозяйственной деятельности от присваивающих форм к производящему хозяйству сопровождалась усложнением социальной структуры и духовной культуры.

Традиции, обряды и обычаи выступали важнейшими регуляторами общественных отношений, обеспечивая стабильность социума и преемственность культурных практик [2]. Исследование свидетельствует, что первобытное общество представляло собой не примитивную, а сложно организованную систему с многообразными формами адаптации к различным природным условиям.

Библиография

1. Кабо В. Р. Природа и первобытное общество: проблемы социальной адаптации / В. Р. Кабо. — Москва : Природа, 1979. — № 4, с. 84-92. — URL: https://vladimirkabo.com/content/4-articles/60-nature-and-primitive-society/1979-kabo-priroda-i-pervobytnoe-obshchestvo.pdf (дата обращения: 23.01.2026). — Текст : электронный.

2. Викторова В. Д. Традиции, обряды и обычаи как формы деятельности и общественных отношений первобытного общества / В. Д. Викторова. — Институт экономики УНЦ АН СССР, 1982. — Вопросы археологии Урала. Вып. 16. — URL: https://elar.urfu.ru/bitstream/10995/45184/1/vau-1982-16-01.pdf (дата обращения: 23.01.2026). — Текст : электронный.

3. Данилова В. Ю. История первобытного общества : учебное пособие / В. Ю. Данилова. — Владимир : Изд-во ВлГУ, 2014. — 75 с. — ISBN 978-5-9984-0473-3. — URL: https://dspace.www1.vlsu.ru/bitstream/123456789/3429/1/01288.pdf (дата обращения: 23.01.2026). — Текст : электронный.

4. Алексеев В. П. Становление человечества / В. П. Алексеев. — Москва : Политиздат, 1984. — 462 с.

5. Бромлей Ю. В. История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины / Ю. В. Бромлей, А. И. Першиц. — Москва : Наука, 1983. — 576 с.

6. Семенов Ю. И. На заре человеческой истории / Ю. И. Семенов. — Москва : Мысль, 1989. — 319 с.

7. Файнберг Л. А. У истоков социогенеза: от стада обезьян к общине древних людей / Л. А. Файнберг. — Москва : Наука, 1980. — 150 с.

8. Кабо В. Р. Первобытная доземледельческая община / В. Р. Кабо. — Москва : Наука, 1986. — 302 с.

9. Артемова О. Ю. Личность и социальные нормы в раннепервобытной общине / О. Ю. Артемова. — Москва : Наука, 1987. — 197 с.

10. Кууси П. Этот человеческий мир / П. Кууси ; пер. с англ. — Москва : Прогресс, 1988. — 368 с.

11. Морган Л. Г. Древнее общество / Л. Г. Морган ; пер. с англ. — Москва : Издательство иностранной литературы, 1934. — 350 с.

12. Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии / Дж. Дж. Фрэзер ; пер. с англ. — Москва : Политиздат, 1980. — 831 с.

13. Токарев С. А. Ранние формы религии / С. А. Токарев. — Москва : Политиздат, 1990. — 622 с.

14. Леви-Стросс К. Первобытное мышление / К. Леви-Стросс ; пер. с фр. — Москва : Республика, 1994. — 384 с.

15. Шнирельман В. А. Возникновение производящего хозяйства / В. А. Шнирельман. — Москва : Наука, 1989. — 444 с.

16. Тайлор Э. Б. Первобытная культура / Э. Б. Тайлор ; пер. с англ. — Москва : Политиздат, 1989. — 573 с.

17. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства / Ф. Энгельс. — Москва : Политиздат, 1986. — 248 с.

18. Першиц А. И. История первобытного общества / А. И. Першиц, А. Л. Монгайт, В. П. Алексеев. — 3-е изд. — Москва : Высшая школа, 1982. — 223 с.

Введение

Проблематика религиозных конфликтов представляет собой одну из наиболее актуальных областей культурологического исследования в современном мире. Противостояния на религиозной почве, возникающие на пересечении культурных, политических и социальных факторов, оказывают существенное влияние на международные отношения, внутриполитическую стабильность государств и межкультурную коммуникацию [1].

Актуальность темы обусловлена усилением религиозного фактора в международных отношениях, а также возрастанием конфликтного потенциала в многоконфессиональных обществах. Культурология как междисциплинарная наука позволяет комплексно рассмотреть данный феномен, объединяя методологические подходы истории, социологии, религиоведения и конфликтологии.

Цель настоящего исследования заключается в системном анализе религиозных конфликтов как культурологического феномена в историческом и современном контекстах. Для достижения поставленной цели определены следующие задачи: концептуализировать понятие религиозного конфликта, выявить его типологические характеристики, исследовать исторические формы религиозных противостояний и проанализировать специфику современных межконфессиональных конфликтов.

Методологическую основу исследования составляют сравнительно-исторический, системный и структурно-функциональный подходы, позволяющие рассмотреть религиозные конфликты как сложные социокультурные явления в их диахронической и синхронической перспективах.

Теоретические основы изучения религиозных конфликтов

1.1. Понятие и типология религиозных конфликтов

В культурологической парадигме религиозный конфликт представляет собой особую форму социокультурного противостояния, в основе которого лежат различия в религиозных верованиях, ценностях и практиках. Данное явление характеризуется не только столкновением сакральных мировоззренческих систем, но и борьбой за определенные материальные и символические ресурсы [2].

Согласно современной культурологической классификации, религиозные конфликты подразделяются на: межконфессиональные (между представителями различных религиозных традиций); внутриконфессиональные (между течениями одной религии); государственно-конфессиональные (между религиозными объединениями и светскими институтами) [3].

1.2. Причины возникновения религиозных противостояний

Культурологический анализ позволяет идентифицировать многофакторную обусловленность религиозных конфликтов. Первичными факторами выступают догматические разногласия и противоречия в религиозных доктринах, затрагивающие фундаментальные экзистенциальные вопросы [4].

Вторую группу составляют социокультурные факторы: борьба за сферы влияния, экономические ресурсы, политическую власть, использующие религию как инструмент легитимации. Значительную роль играют историческая память и коллективные травмы, зафиксированные в религиозном сознании и культурных нарративах [5].

Культурологическая интерпретация религиозных конфликтов также учитывает процессы глобализации, приводящие к столкновению традиционалистских и модернистских тенденций, обостряя противоречия между различными аксиологическими системами.

Исторический аспект религиозных конфликтов

2.1. Крестовые походы и религиозные войны в Европе

Исторический анализ религиозных конфликтов через призму культурологии позволяет выявить их цивилизационное значение и влияние на формирование культурных идентичностей. Крестовые походы (XI-XIII вв.) представляют собой феномен, в котором религиозная мотивация тесно переплеталась с социально-экономическими и политическими факторами. Данные военно-религиозные экспедиции, инициированные католической церковью, не только отражали противостояние христианства и ислама, но и способствовали межкультурному обмену, трансформировав европейскую идентичность [6].

Европейские религиозные войны XVI-XVII веков, связанные с Реформацией, демонстрируют еще один значимый этап в эволюции религиозных противостояний. Тридцатилетняя война (1618-1648 гг.) являет собой пример того, как конфессиональные противоречия между католиками и протестантами послужили катализатором масштабного конфликта, изменившего политический и культурный ландшафт Европы [7].

2.2. Религиозные конфликты в колониальную эпоху

Колониальная экспансия европейских держав сопровождалась распространением христианства, что привело к новому типу религиозных конфликтов. В культурологическом дискурсе данный процесс интерпретируется как столкновение различных культурных парадигм и цивилизационных моделей. Миссионерская деятельность, сопровождавшая колониализм, зачастую приводила к насильственной аккультурации и разрушению традиционных верований и практик коренных народов [8].

Культурологический анализ показывает, что религиозные конфликты колониальной эпохи имели двойственный характер: с одной стороны, они способствовали культурному синкретизму и формированию новых гибридных идентичностей, с другой – приводили к маргинализации и дискриминации носителей традиционных верований [9].

Современные религиозные конфликты

3.1. Религиозные противостояния на Ближнем Востоке

В культурологической парадигме XXI века Ближний Восток представляет собой пространство наиболее интенсивных религиозных противостояний, где конфессиональный фактор тесно переплетается с этническими, геополитическими и экономическими интересами. Палестино-израильский конфликт, содержащий значительную религиозную составляющую, демонстрирует, как сакральные нарративы трансформируются в инструмент политической мобилизации и конструирования групповых идентичностей [10].

Суннитско-шиитское противостояние, обострившееся после событий «Арабской весны», приобрело характер структурного конфликта, затрагивающего множество государств региона. Культурологический анализ данного явления выявляет, что исторические теологические разногласия актуализируются в современном контексте борьбы за региональное лидерство между Саудовской Аравией и Ираном [11].

3.2. Межконфессиональные конфликты в многонациональных государствах

Культурологическое исследование современных религиозных конфликтов в полиэтничных обществах демонстрирует, что в условиях глобализации религиозная идентичность нередко становится ресурсом сопротивления унификации и культурной гомогенизации. На примере Индии можно наблюдать, как индуистско-мусульманские противоречия трансформируются в контексте политического популизма и религиозного национализма [12].

Особую значимость приобретает проблема секуляризма и его соотношения с религиозным фактором в публичной сфере. В ряде африканских государств, где модернизационные процессы сталкиваются с традиционными социокультурными практиками, межрелигиозные конфликты (например, между христианами и мусульманами в Нигерии) отражают более глубокие противоречия, связанные с распределением ресурсов и политическим представительством различных групп населения [13].

Культурологическая интерпретация современных религиозных конфликтов показывает, что в эпоху "постсекулярности" религиозный фактор не исчезает из общественной жизни, а трансформируется, приобретая новые формы и адаптируясь к изменяющемуся социокультурному ландшафту [14].

Заключение

Проведенное культурологическое исследование религиозных конфликтов позволяет сформулировать ряд концептуальных выводов относительно их сущности, эволюции и современного состояния.

Во-первых, религиозные конфликты представляют собой сложные социокультурные феномены, детерминированные комплексом взаимосвязанных факторов: догматическими различиями, социально-экономическими процессами, политической конъюнктурой и культурно-историческим контекстом [15]. Редукционистский подход, сводящий подобные противостояния исключительно к религиозной мотивации, не позволяет адекватно интерпретировать их многомерную природу.

Во-вторых, историческая динамика религиозных конфликтов демонстрирует их трансформацию от преимущественно догматических споров и теологических разногласий к более сложным формам, включающим этнополитические, территориальные и экономические составляющие. При этом культурологический анализ показывает, что религиозный компонент зачастую выступает не первопричиной, а механизмом легитимации и мобилизации в контексте борьбы за ресурсы и власть [16].

В-третьих, современные религиозные конфликты в эпоху глобализации приобретают новые характеристики, связанные с кризисом идентичности, реакцией на секуляризационные процессы и трансформацией традиционных социокультурных моделей. Культурологическая парадигма позволяет рассматривать данные противостояния как проявление более глубинных цивилизационных процессов, затрагивающих фундаментальные ценностные основания различных обществ.

Перспективы разрешения религиозных конфликтов связаны с развитием межкультурного диалога, основанного на принципах взаимного уважения и признания культурного многообразия. Ключевую роль в этом процессе играют образовательные программы, направленные на формирование межконфессиональной компетентности и толерантности [17]. Потенциал культурологического подхода к исследованию религиозных противостояний заключается в возможности выявления общих гуманистических ценностей, способных служить основой для конструктивного взаимодействия представителей различных религиозных традиций.

Библиография

1. Appleby, R. S. The Ambivalence of the Sacred: Religion, Violence, and Reconciliation. — New York: Rowman & Littlefield Publishers, 2000. — 448 p. — ISBN 978-0847685554. — URL: https://www.jstor.org/stable/j.ctt1tm7fj6 (дата обращения: 15.03.2023). — Текст: электронный.

2. Haynes, J. Religious Conflicts and Their Resolution: Conceptual and Theoretical Perspectives // The Oxford Handbook of Religion, Conflict, and Peacebuilding. — Oxford: Oxford University Press, 2015. — P. 389-408. — URL: https://www.oxfordhandbooks.com/view/10.1093/oxfordhb/9780199935420.001.0001/oxfordhb-9780199935420-e-21 (дата обращения: 15.03.2023). — Текст: электронный.

3. Fox, J., Sandler, S. Religion and International Conflict // Review of International Studies. — 2014. — Vol. 40, № 1. — P. 159-181. — URL: https://www.cambridge.org/core/journals/review-of-international-studies/article/religion-and-international-conflict/1EBC0F71F7C5DBCE11F0ED1DD9DD73FA (дата обращения: 16.03.2023). — Текст: электронный.

4. Basedau, M., Pfeiffer, B., Vüllers, J. Bad Religion? Religion, Collective Action, and the Onset of Armed Conflict in Developing Countries // Journal of Conflict Resolution. — 2016. — Vol. 60, № 2. — P. 226-255. — URL: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/0022002711420644 (дата обращения: 16.03.2023). — Текст: электронный.

5. Mayer, J. F. Religious Factors and Religious Conflicts in Contemporary World Politics // Journal of Contemporary Religion. — 2016. — Vol. 31, № 2. — P. 243-260. — URL: https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/13537903.2016.1152679 (дата обращения: 17.03.2023). — Текст: электронный.

6. Riley-Smith, J. The Crusades in Historical Perspective // The Oxford Handbook of Religion, Conflict, and Peacebuilding. — Oxford: Oxford University Press, 2015. — P. 423-440. — URL: https://www.oxfordhandbooks.com/view/10.1093/oxfordhb/9780199935420.001.0001/oxfordhb-9780199935420-e-23 (дата обращения: 17.03.2023). — Текст: электронный.

7. Nexon, D. H. Religious Conflict and the Thirty Years War // The Cambridge History of Christianity. — Cambridge: Cambridge University Press, 2007. — Vol. 6. — P. 122-143. — URL: https://www.cambridge.org/core/books/abs/cambridge-history-of-christianity/religious-conflict-and-the-thirty-years-war/E11BFC5EBB0063F25E75A8A337D9D3CD (дата обращения: 18.03.2023). — Текст: электронный.

8. Carey, H. F. Religion and the 'Evil Empire': Religious Nationalism and Collective Identity in the Colonial Era // History Compass. — 2008. — Vol. 6, № 3. — P. 748-769. — URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/j.1478-0542.2008.00545.x (дата обращения: 18.03.2023). — Текст: электронный.

9. Van der Veer, P. Colonial Cosmopolitanism and Religious Conflict // Anthropological Theory. — 2005. — Vol. 5, № 1. — P. 45-63. — URL: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/1463499605059232 (дата обращения: 19.03.2023). — Текст: электронный.

10. Hassner, R. E. Religion and Conflict: The Israeli-Palestinian Case // Journal of Peace Research. — 2012. — Vol. 49, № 1. — P. 55-67. — URL: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/0022343311427801 (дата обращения: 19.03.2023). — Текст: электронный.

11. Ehteshami, A. The Middle East Regional Security Complex: Continuity and Change // The International Spectator. — 2017. — Vol. 52, № 2. — P. 1-16. — URL: https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/03932729.2017.1285596 (дата обращения: 20.03.2023). — Текст: электронный.

12. Chatterji, J., Washbrook, D. Routledge Handbook of the South Asian Diaspora: Religious Nationalism in Contemporary India // South Asia: Journal of South Asian Studies. — 2020. — Vol. 43, № 4. — P. 762-779. — URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/09584935.2020.1765985 (дата обращения: 20.03.2023). — Текст: электронный.

13. Haynes, J. Religion, Politics and International Relations: Selected Essays. — New York: Routledge, 2011. — 304 p. — ISBN 978-0415743808. — URL: https://www.jstor.org/stable/j.ctt7zw971 (дата обращения: 21.03.2023). — Текст: электронный.

14. Kettell, S. Do We Need a 'Political Science of Religion'? // Political Studies. — 2015. — Vol. 63, № 5. — P. 1115-1131. — URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/1467-9248.12128 (дата обращения: 21.03.2023). — Текст: электронный.

15. Abu-Nimer, M. Religion and Conflict Resolution: Christianity and Islam's Role in Confronting Violence. — London: Routledge, 2020. — 304 p. — ISBN 978-0367869632. — URL: https://www.routledge.com/Religion-and-Conflict-Resolution-Christianity-and-Islams-Role-in-Confronting/Abu-Nimer/p/book/9780367869632 (дата обращения: 22.03.2023). — Текст: электронный.

16. Toft, M. D., Philpott, D., Shah, T. S. God's Century: Resurgent Religion and Global Politics. — New York: W. W. Norton & Company, 2011. — 288 p. — ISBN 978-0393069266. — URL: https://www.jstor.org/stable/j.ctt7zvnm (дата обращения: 22.03.2023). — Текст: электронный.

17. Shafiq, M., Abu-Nimer, M. Interfaith Dialogue: A Guide for Muslims. — London: International Institute of Islamic Thought, 2016. — 198 p. — URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/15570274.2016.1184443 (дата обращения: 23.03.2023). — Текст: электронный.

18. Huntington, S. P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. — New York: Simon & Schuster, 1996. — 368 p. — ISBN 978-0684844411. — Текст: непосредственный.

19. Juergensmeyer, M. Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religious Violence. — 4th ed. — Oakland: University of California Press, 2017. — 408 p. — ISBN 978-0520291355. — Текст: непосредственный.

20. Berger, P. L. The Desecularization of the World: Resurgent Religion and World Politics. — Washington, DC: Ethics and Public Policy Center, 1999. — 143 p. — ISBN 978-0802846914. — Текст: непосредственный.

Введение

История искусства представляет собой фундаментальную область гуманитарного знания, занимающую важное место в системе современной культурологии. Изучение художественного наследия различных эпох способствует формированию целостного представления о развитии человеческой цивилизации и культурных процессах. Актуальность исследования определяется необходимостью систематизации знаний о трансформации художественных форм и методов в контексте социокультурных изменений.

Цель настоящей работы заключается в комплексном анализе основных этапов эволюции мирового искусства от античности до современности. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач: рассмотрение теоретических основ искусствоведческого анализа, изучение периодизации художественных эпох, исследование характерных особенностей ведущих стилей и направлений.

Методологическую базу работы составляют историко-культурный и сравнительный методы, позволяющие выявить закономерности художественного процесса. Источниковая база включает искусствоведческие исследования, монографии по истории культуры, материалы музейных собраний и каталоги художественных произведений различных периодов.

Глава 1. Теоретические основы истории искусства

Систематическое изучение художественного наследия требует использования специализированного научного аппарата, включающего методологические подходы и принципы периодизации. Теоретические основы истории искусства формируют концептуальную базу для анализа произведений различных эпох и установления закономерностей художественного процесса. Данная область знания характеризуется междисциплинарностью, объединяя достижения культурологии, философии, социологии и исторических наук.

1.1 Периодизация и основные этапы развития мирового искусства

Периодизация художественного процесса представляет собой научно обоснованное разделение истории искусства на хронологические отрезки, обладающие характерными стилистическими особенностями. Традиционная классификация выделяет несколько крупных эпох, каждая из которых отражает специфику социокультурного контекста своего времени.

Искусство первобытного общества характеризуется синкретизмом художественных форм и тесной связью с ритуальной практикой. Античная эпоха ознаменовалась становлением классических канонов в архитектуре, скульптуре и живописи. Средневековый период отличался доминированием религиозной тематики и символизма художественных образов.

Эпоха Возрождения внесла принципиальные изменения в художественную парадигму, утверждая антропоцентрический подход и научные принципы изображения. Новое время характеризовалось формированием национальных художественных школ и развитием академической системы образования. Современная эпоха демонстрирует плюрализм направлений и экспериментальный характер художественных поисков.

1.2 Методы искусствоведческого анализа

Искусствоведческий анализ опирается на комплекс взаимодополняющих методов, позволяющих осуществлять многоуровневое исследование произведений. Формально-стилистический метод предполагает изучение композиционных решений, колористических особенностей и технических приемов исполнения. Данный подход обеспечивает выявление индивидуальной манеры художника и характерных признаков определенного стиля.

Иконографический метод концентрируется на интерпретации содержательной стороны произведения, раскрытии символических значений и культурных кодов. Историко-культурный анализ рассматривает художественное творчество в контексте социальных процессов и мировоззренческих установок эпохи. Семиотический подход исследует произведение как знаковую систему, функционирующую в пространстве культурной коммуникации.

Сравнительно-исторический метод выявляет общие тенденции и специфические особенности художественного развития различных культур. Этот подход позволяет проследить процессы взаимовлияния и заимствования художественных форм, установить закономерности трансформации стилистических систем. Биографический метод исследует творческий путь художника, выявляя взаимосвязь между личным опытом автора и характером его произведений.

Комплексное применение методологического инструментария обеспечивает глубинное понимание художественного феномена во всей его многогранности. Интеграция различных исследовательских подходов формирует целостную картину развития искусства, раскрывая как универсальные закономерности, так и уникальные особенности отдельных произведений и творческих индивидуальностей.

Классификация видов искусства основывается на специфике художественных средств выразительности и способов материализации образов. Традиционно выделяют пространственные искусства (архитектура, скульптура, живопись, графика), временные искусства (музыка, литература) и пространственно-временные формы художественного творчества (театр, кино, хореография). Данная типология отражает различия в организации художественного материала и механизмах восприятия произведений.

Современная теория искусства расширяет классическую систему классификации, включая новые формы художественной практики. Развитие технологий способствует появлению медиаискусства, инсталляций, перформансов, требующих разработки специфических аналитических подходов. Междисциплинарный характер культурологии обеспечивает методологическую базу для изучения инновационных художественных явлений.

Теоретическое осмысление искусства предполагает анализ категориального аппарата, включающего понятия стиля, жанра, направления, школы. Стиль представляет собой совокупность формальных и содержательных признаков, характеризующих произведения определенной эпохи, региона или индивидуального творца. Жанр определяет тематическую и структурную специфику произведений внутри одного вида искусства. Художественное направление объединяет творческие поиски группы авторов, разделяющих общие эстетические принципы и программные установки.

Понимание базовых теоретических концепций необходимо для профессионального анализа художественных явлений и критического осмысления культурного наследия. Научный подход к изучению искусства формирует основу для объективной оценки произведений и выявления их места в историческом процессе развития художественной культуры.

Глава 2. Эволюция художественных стилей и направлений

2.1 Искусство Античности и Средневековья

Античное искусство представляет собой фундаментальный этап формирования европейской художественной традиции, определивший основные эстетические принципы классической культуры. Греческое искусство архаического периода характеризовалось поиском пропорциональной системы и канонов изображения человеческой фигуры. Классическая эпоха ознаменовалась достижением гармонического равновесия формы и содержания, воплощением идеала физического и духовного совершенства.

Римское искусство развивало античные традиции в направлении практической функциональности и документальной точности. Монументальная архитектура демонстрировала технические достижения инженерной мысли, портретная скульптура отличалась психологической достоверностью образов. Синтез греческих эстетических принципов и римского прагматизма сформировал классическое наследие, оказавшее определяющее влияние на последующее развитие художественной культурологии.

Средневековое искусство представляло качественно иную художественную парадигму, основанную на христианском мировоззрении и религиозной символике. Романский стиль характеризовался монументальностью архитектурных форм, лаконичностью декоративного убранства и дидактической направленностью изобразительных программ. Готическая эпоха внесла принципиальные изменения в конструктивные системы храмовой архитектуры, достигнув эффекта дематериализации пространства посредством применения каркасной структуры и обширных витражных композиций.

Византийское искусство сформировало самостоятельную художественную традицию, синтезировавшую античные формы и восточные декоративные элементы. Иконопись разработала строгую систему канонов, обеспечивающих передачу сакрального содержания через символический образный язык. Мозаичные композиции демонстрировали высочайший уровень технического мастерства и философскую глубину богословских концепций.

2.2 Ренессанс и Новое время

Эпоха Возрождения ознаменовала фундаментальный перелом в развитии европейской художественной культуры, восстановив интерес к античному наследию и утвердив гуманистические ценности. Итальянский Ренессанс XIV-XVI веков характеризовался формированием научного подхода к изображению, разработкой линейной перспективы и анатомических принципов. Творчество мастеров Высокого Возрождения демонстрировало синтез интеллектуальной глубины и технического совершенства, достижение идеального баланса между рациональным построением композиции и эмоциональной выразительностью образов.

Северное Возрождение развивало собственную художественную традицию, отличавшуюся повышенным вниманием к деталям, символической насыщенностью и религиозной проблематикой. Нидерландская живопись совершенствовала технику масляной живописи, достигая эффекта материальной осязаемости изображаемых предметов. Немецкое искусство сочетало готические традиции с ренессансными новациями, создавая специфический художественный язык.

Искусство Нового времени характеризовалось становлением национальных школ и формированием академической системы. Барокко XVII века воплощало идеологию абсолютизма через монументальность форм, динамичность композиций и эмоциональную патетику. Архитектурные ансамбли барокко организовывали пространство согласно принципам театральной зрелищности и иллюзорного расширения границ.

Классицизм утверждал рационалистические принципы художественного творчества, обращаясь к античным образцам и нормативной эстетике. Академическая система кодифицировала правила композиции и иерархию жанров. Рококо XVIII века представляло камерную интерпретацию барочной пышности, культивируя изысканность декоративных решений и галантную тематику. Изучение данного периода занимает важное место в современной культурологии, позволяя проследить эволюцию художественного мышления и социокультурных функций искусства.

Неоклассицизм конца XVIII – начала XIX веков представлял реакцию на декоративную избыточность рококо, обращаясь к строгости античных форм и этическому содержанию классического наследия. Археологические открытия в Геркулануме и Помпеях стимулировали научный интерес к древнему искусству, формируя основу для точной реконструкции античных образцов. Архитектура неоклассицизма воплощала идеалы республиканской добродетели через монументальность пропорций и лаконичность декоративного убранства. Живопись данного направления культивировала heroический пафос и дидактическую направленность, подчиняя композиционные решения принципам рационального построения.

Романтизм первой половины XIX века противопоставил академическим нормам индивидуальное самовыражение художника и эмоциональную насыщенность образов. Данное направление акцентировало национальное своеобразие культурных традиций, интерес к фольклору и средневековому наследию. Пейзажная живопись романтизма трактовала природу как сферу проявления иррациональных сил, противостоящих рациональному порядку цивилизации. Колористические решения характеризовались динамичностью и экспрессивностью, композиции строились на контрастах света и тени.

Реалистическое направление середины XIX века сформировалось как ответ на социальные противоречия индустриальной эпохи, обращаясь к актуальной проблематике современности. Художники-реалисты ориентировались на объективное отображение действительности, уделяя внимание повседневной жизни различных социальных слоев. Данный подход требовал отказа от идеализации и романтической патетики в пользу достоверной фиксации наблюдаемых явлений. Изучение реалистического искусства составляет значительный раздел современной культурологии, поскольку данное направление отражает трансформацию общественного сознания и расширение функций художественного творчества.

Формирование импрессионизма в последней трети XIX века ознаменовало радикальный пересмотр живописных задач и технических приемов. Импрессионисты концентрировались на передаче непосредственных зрительных впечатлений, фиксации изменчивых световоздушных эффектов и цветовых рефлексов. Пленэрная живопись обеспечивала работу в естественных условиях освещения, способствуя обновлению колористической палитры и разработке принципов оптического смешения цветов.

Заключение

Проведенное исследование позволило осуществить комплексный анализ основных этапов развития мирового искусства и выявить закономерности трансформации художественных форм в различные исторические периоды. Рассмотрение теоретических основ искусствоведческого анализа продемонстрировало необходимость применения междисциплинарного подхода, интегрирующего достижения культурологии, истории и философии для всестороннего понимания художественных явлений.

Изучение периодизации мирового искусства показало последовательность смены стилистических систем от античности через средневековье и Возрождение к искусству Нового времени и современности. Каждая эпоха характеризуется специфическими эстетическими принципами, обусловленными социокультурным контекстом и мировоззренческими установками общества. Анализ эволюции художественных направлений выявил диалектическую взаимосвязь между традицией и новаторством, преемственностью и радикальным обновлением художественного языка.

Результаты работы подтверждают актуальность систематического изучения истории искусства в рамках гуманитарного образования. Перспективы дальнейших исследований связаны с углубленным анализом региональных художественных традиций, изучением взаимовлияния различных культур и осмыслением современных тенденций в контексте цифровизации художественной практики.

Введение

Постмодернистская эстетика в кинематографе представляет собой значимое явление современной культурологии, требующее систематического научного осмысления. Актуальность исследования данной проблематики обусловлена трансформацией киноязыка в последние десятилетия, когда режиссерские стратегии существенно изменились под влиянием постмодернистской парадигмы. Кинематограф как семиотическая система активно ассимилирует принципы деконструкции, интертекстуальности и метанарратива, формируя новые способы коммуникации со зрителем.

Цель работы состоит в исследовании специфики постмодернистской кинорежиссуры и выявлении её основных характеристик. Для достижения поставленной цели определены следующие задачи: рассмотреть теоретические основания постмодернизма в кино, проанализировать практические режиссерские стратегии, изучить творчество ключевых представителей постмодернистского направления.

Методологическую базу составляют структурно-семиотический, культурологический и компаративный подходы к анализу кинотекста. Степень научной разработанности проблемы характеризуется наличием фундаментальных исследований постмодернистской теории и отдельных работ, посвященных её кинематографическим проявлениям, однако комплексное изучение режиссерских практик остается перспективным направлением.

Глава 1. Теоретические основы постмодернизма в кино

1.1. Философские концепции постмодернизма и их киноинтерпретация

Постмодернистская философия, сформировавшаяся во второй половине XX столетия, определила направление развития визуальных искусств, включая кинематограф. Центральными категориями постмодернизма выступают деконструкция, ризома, симулякр и дискурсивность. Кинематографическое искусство адаптировало эти концепции, трансформировав их в специфические визуально-нарративные практики.

Принцип деконструкции в киноконтексте реализуется через демонтаж устоявшихся жанровых конвенций и нарративных схем. Кинотекст подвергается разборке на элементарные составляющие, после чего происходит их реконфигурация в новых, непредсказуемых комбинациях. Концепция симулякра обретает кинематографическое воплощение в создании образов, утративших связь с исходным референтом, существующих как самодостаточные знаковые системы.

Постмодернистская культурология обосновывает принципиальную множественность интерпретаций, отказ от единственно верных смыслов. В кинематографе данная установка материализуется через амбивалентность повествования, фрагментацию сюжетных линий, отсутствие четких причинно-следственных связей. Текст становится открытым полем для зрительского конструирования смыслов.

1.2. Характерные черты постмодернистской режиссуры

Постмодернистская кинорежиссура характеризуется комплексом специфических приемов и стратегий. Интертекстуальность представляет собой системное цитирование предшествующих кинематографических произведений, создание диалога между текстами различных эпох и культурных контекстов. Режиссер выступает не как создатель оригинального высказывания, а как компилятор существующих культурных кодов.

Нарушение линейности повествования становится конститутивным признаком постмодернистского кинотекста. Временная организация фильма освобождается от хронологической последовательности, допуская темпоральные петли, параллельные реальности, анахронизмы. Стирание границ между высокой и массовой культурой проявляется в смешении элитарных художественных приемов с популярными жанровыми формулами.

Ирония и пародийность пронизывают постмодернистскую режиссуру, создавая дистанцию между автором и материалом. Самореферентность кинотекста выражается в демонстрации собственной конструктивности, обнажении технологии кинопроизводства. Метаповествование становится способом рефлексии над природой кинематографического языка и механизмами воздействия на зрителя.

Глава 2. Практика постмодернизма в режиссерских стратегиях

2.1. Деконструкция нарративных структур

Деконструкция нарративных структур представляет собой фундаментальную стратегию постмодернистской режиссуры, направленную на демонтаж классических повествовательных моделей. Традиционная аристотелевская драматургия с её трехактной структурой, обязательным конфликтом и разрешением претерпевает радикальную трансформацию. Постмодернистский кинотекст отказывается от телеологичности повествования, когда каждый элемент служит достижению финальной цели.

Нелинейная темпоральная организация становится инструментом разрушения причинно-следственных связей. События представляются фрагментарно, хронология нарушается посредством ретроспекций, анахроний, монтажных схлопываний различных временных пластов. Зритель оказывается вовлечен в процесс самостоятельной реконструкции событийной последовательности, что превращает восприятие фильма в активную интерпретативную деятельность.

Множественность сюжетных линий, не сводимых к единому смысловому центру, характеризует постмодернистскую нарративную практику. Параллельные истории могут не пересекаться либо образовывать сложные траектории, лишенные иерархической упорядоченности. Разомкнутость повествования, отсутствие финального разрешения конфликта создают принципиально открытую структуру, допускающую вариативность интерпретаций.

2.2. Интертекстуальность и цитатность

Интертекстуальность как базовый механизм постмодернистской культурологии обретает в кинематографе специфические формы реализации. Кинотекст конструируется как сложная сеть цитат, аллюзий, отсылок к предшествующим произведениям различных культурных традиций. Режиссер функционирует не как автор в классическом понимании, а как составитель культурного архива, реконфигурирующий существующие образы и мотивы.

Цитирование в постмодернистском кино приобретает многоуровневый характер. Визуальные цитаты реализуются через воспроизведение характерных мизансцен, операторских решений, световых схем узнаваемых фильмов. Жанровые цитаты представляют собой включение конвенций различных кинематографических жанров в единое повествование, создавая эффект жанровой контаминации. Культурологическое измерение интертекстуальности проявляется в диалоге между различными знаковыми системами: литературой, живописью, музыкой, массовой культурой.

Палимпсестная природа постмодернистского кинотекста предполагает наслоение множественных смысловых пластов, каждый из которых отсылает к определенному культурному контексту. Зритель, обладающий необходимыми культурными компетенциями, идентифицирует цитаты, что обогащает смысловое поле произведения. Однако отсутствие знания источника цитирования не препятствует восприятию, поскольку текст функционирует и на поверхностном, и на глубинном уровнях.

2.3. Ирония и пастиш как основные приемы

Ироническая дистанция конституирует постмодернистское отношение к культурному наследию и собственному творческому высказыванию. Режиссер занимает позицию одновременно внутри и вне текста, демонстрируя рефлексивное отношение к используемым приемам. Ирония проявляется в подрыве серьезности патетических моментов, в нарочитой экспликации условности кинематографических конвенций, в игровом отношении к жанровым формулам.

Пастиш представляет собой специфическую форму имитации, лишенную сатирической направленности, характерной для пародии. Стилистика различных исторических периодов, режиссерские манеры, жанровые особенности воспроизводятся не с целью насмешки, а для создания мозаичного художественного высказывания. Пастишная эстетика отражает постмодернистское понимание культуры как совокупности равноправных стилевых регистров, между которыми отсутствует ценностная иерархия.

Метакинематографические стратегии выступают ключевым инструментом постмодернистской режиссуры, обнажающим искусственность кинематографической реальности. Самореферентность проявляется в демонстрации процесса съемки, включении в повествование фигуры режиссера, актеров, обсуждающих свои роли, технических погрешностей, намеренно оставленных в финальной версии. Кинотекст рефлексирует над собственной природой, превращая зрителя в свидетеля конструирования иллюзии.

Разрушение четвертой стены становится распространенной практикой, когда персонажи обращаются непосредственно к зрительской аудитории, комментируют происходящие события, высказывают суждения о художественной логике повествования. Данный прием дестабилизирует привычную позицию зрителя как пассивного наблюдателя, вовлекая его в игровое взаимодействие с текстом. Диегетические границы становятся проницаемыми, реальность фильма и реальность зрительского восприятия вступают в диалогические отношения.

Жанровая гибридизация характеризует постмодернистский подход к организации кинематографического материала. Традиционные жанровые категории размываются, происходит свободное смешение конвенций триллера, мелодрамы, комедии, вестерна в рамках единого произведения. Жанр утрачивает нормативную функцию, превращаясь в материал для творческой игры. Постмодернистская культурология рассматривает жанр не как жесткую систему правил, а как набор узнаваемых кодов, допускающих ироническое переосмысление и деконструкцию.

Визуальная эклектика постмодернистского кинематографа проявляется в сочетании разнородных стилистических регистров внутри одного фильма. Высококонтрастная экспрессионистская фотография может соседствовать с нарочито плоским освещением, имитирующим телевизионную эстетику. Операторские решения цитируют различные исторические периоды развития киноязыка, создавая эффект темпорального коллажа. Цветовые решения варьируются от монохромности до кричащей полихромии, отражая отказ от единой визуальной концепции.

Звуковая партитура постмодернистских фильмов демонстрирует аналогичную стратегию эклектического монтажа. Музыкальное сопровождение включает разностилевые композиции, от классической музыки до поп-культурных хитов, от авангардных звуковых экспериментов до узнаваемых тем из предшествующих кинофильмов. Анахроническое использование музыки, когда современные композиции звучат в историческом контексте, подчеркивает условность кинематографической реальности и иронически дистанцирует зрителя от происходящего на экране.

Темпоритмическая организация постмодернистского кинотекста отличается непредсказуемостью и резкими переходами. Стремительный монтаж экшн-сцен может сменяться статичными планами созерцательного характера. Динамика повествования подчиняется не драматургической логике напряжения и разрядки, а принципу свободной композиции, где интенсивность действия варьируется произвольно.

Глава 3. Творчество ключевых представителей постмодернистской режиссуры

3.1. Квентин Тарантино и нелинейное повествование

Творчество Квентина Тарантино представляет собой показательный пример воплощения постмодернистских принципов в современной кинорежиссуре. Нелинейная организация повествования становится его фирменным приемом, радикально трансформирующим традиционную нарративную структуру. Фрагментация временной последовательности, разрыв причинно-следственных связей, монтаж событий в произвольном порядке создают специфическую темпоральную архитектуру кинотекста.

Интертекстуальная стратегия Тарантино базируется на систематическом цитировании массовой кинокультуры: эксплуатационного кино, жанровых фильмов категории В, азиатского боевика, спагетти-вестерна. Режиссер функционирует как культуролог-архивариус, извлекающий из истории кинематографа маргинализированные образцы и переводящий их в статус художественно значимого материала. Визуальные и жанровые цитаты формируют палимпсестную структуру, где каждая сцена содержит множественные отсылки к кинематографической традиции.

Диалогичность выступает конститутивным элементом тарантиновской эстетики. Вербальная составляющая обретает автономность, развиваясь по логике свободной беседы, отклоняющейся от магистрального сюжета. Персонажи ведут дискуссии о популярной культурологии, обсуждают массовые культурные феномены, что создает эффект реалистичности коммуникации при одновременной демонстрации её сконструированности. Ироническая интонация пронизывает повествование, деконструируя жанровые конвенции через их одновременное воспроизведение и пародирование.

3.2. Братья Коэн и жанровая гибридизация

Режиссерская практика братьев Коэн демонстрирует последовательную реализацию стратегии жанровой гибридизации, характерной для постмодернистского кинематографа. Каждое произведение представляет собой сложный конгломерат жанровых элементов, заимствованных из различных кинематографических традиций. Нуар, комедия, триллер, вестерн, гангстерский фильм соединяются в единой повествовательной структуре, образуя принципиально новые жанровые конфигурации.

Ироническое отношение к жанровым формулам проявляется в систематической деконструкции ожиданий, формируемых узнаваемыми конвенциями. Режиссеры эксплуатируют жанровые клише, одновременно обнажая их искусственность через нарочитое преувеличение, анахронизмы, неожиданные тональные сдвиги. Серьезность драматических ситуаций подрывается абсурдистскими элементами, трагические события приобретают гротескные характеристики, что создает амбивалентную эмоциональную тональность.

Визуальная стилистика фильмов братьев Коэн отличается тщательно выстроенной эстетикой, цитирующей различные периоды истории кинематографа. Операторская работа демонстрирует виртуозное владение классическими приемами при их ироническом переосмыслении. Мизансцены конструируются с геометрической точностью, отсылающей к традиции Голливуда золотого века, однако содержание сцен деконструирует эту эстетическую упорядоченность. Постмодернистская культурология обретает в их творчестве кинематографическое воплощение через создание произведений, рефлексирующих над природой жанра и авторства.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать комплекс выводов относительно специфики постмодернизма в кинорежиссуре. Постмодернистская эстетика радикально трансформировала киноязык, внедрив принципы деконструкции, интертекстуальности и метанарративности в режиссерские практики. Анализ теоретических оснований продемонстрировал, что кинематограф адаптировал философские концепции постмодернизма, преобразовав их в специфические визуально-нарративные стратегии.

Исследование режиссерских практик выявило ключевые механизмы постмодернистской поэтики: нелинейную организацию повествования, систематическое цитирование культурных текстов, жанровую гибридизацию, ироническую дистанцию. Творчество Квентина Тарантино и братьев Коэн иллюстрирует различные модели реализации постмодернистских стратегий в современном кинематографе.

Перспективы дальнейших исследований связаны с расширением корпуса анализируемого материала, изучением национальных вариаций постмодернистской режиссуры, рассмотрением трансформации постмодернистской эстетики в контексте цифровых технологий. Культурология постмодернистского кинематографа представляет собой динамично развивающуюся область, требующую продолжения систематической научной разработки.

Библиография

1. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика / Р. Барт; пер. с фр., сост., общ. ред. и вступ. ст. Г.К. Косикова. — Москва : Прогресс, 1989. — 616 с.

2. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция / Ж. Бодрийяр; пер. с фр. А. Качалова. — Москва : Постум, 2015. — 240 с.

3. Делёз Ж. Кино / Ж. Делёз; пер. с фр. Б. Скуратова. — Москва : Ад Маргинем Пресс, 2004. — 624 с.

4. Деррида Ж. О грамматологии / Ж. Деррида; пер. с фр. Н. Автономовой. — Москва : Ад Маргинем Пресс, 2000. — 512 с.

5. Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм / И.П. Ильин. — Москва : Интрада, 1996. — 256 с.

6. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна / Ж.-Ф. Лиотар; пер. с фр. Н.А. Шматко. — Москва : Институт экспериментальной социологии; Санкт-Петербург : Алетейя, 1998. — 160 с.

7. Лотман Ю.М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики / Ю.М. Лотман. — Таллин : Ээсти Раамат, 1973. — 138 с.

8. Маньковская Н.Б. Эстетика постмодернизма / Н.Б. Маньковская. — Санкт-Петербург : Алетейя, 2000. — 347 с.

9. Разлогов К.Э. Мировое кино: история искусства экрана / К.Э. Разлогов. — Москва : Эксмо, 2011. — 688 с.

10. Хренов Н.А. Кино: реабилитация архетипической реальности / Н.А. Хренов. — Москва : Аграф, 2006. — 704 с.

Интернет и социальные сети как средства формирования современной культуры

Введение

Современная культурология рассматривает цифровую трансформацию общества как один из определяющих факторов развития культурных процессов XXI века. Интернет и социальные сети превратились в мощные инструменты формирования ценностных ориентаций, коммуникативных практик и культурной идентичности миллиардов людей. Актуальность данного исследования обусловлена стремительной эволюцией цифрового пространства, которое радикально изменяет механизмы создания, передачи и потребления культурных смыслов.

Цель работы состоит в комплексном анализе роли интернета и социальных сетей в процессе формирования современной культуры. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: определить теоретические основы цифровой культуры, исследовать механизмы культурной трансформации в социальных сетях, выявить противоречия и перспективы развития сетевой культуры.

Методологическую базу исследования составляют системный подход, позволяющий рассмотреть интернет-среду как целостную культурообразующую систему, а также культурологический анализ цифровых практик и коммуникативных процессов.

Глава 1. Теоретические основы цифровой культуры

1.1. Понятие современной культуры в эпоху цифровизации

Современная культурология определяет цифровую культуру как качественно новую форму организации культурного пространства, возникшую в результате массового распространения информационно-коммуникационных технологий. В эпоху цифровизации культура утрачивает традиционную территориальную привязку и приобретает сетевой характер, что существенно трансформирует механизмы культурной коммуникации и идентификации.

Ключевой характеристикой цифровой культуры выступает интерактивность, предполагающая активное участие пользователей в создании культурных смыслов. В отличие от традиционных моделей трансляции культуры, где присутствовало четкое разделение на производителей и потребителей контента, цифровая среда формирует принципиально иные отношения. Каждый участник сетевого взаимодействия одновременно выступает и автором, и реципиентом культурной информации.

Специфика современной культуры проявляется в феномене виртуализации социокультурного опыта. Значительная часть культурных практик переносится в цифровое пространство, где формируются новые формы художественного творчества, образовательных процессов, досуговой деятельности и межличностной коммуникации.

1.2. Интернет как культурообразующая среда

Интернет представляет собой не просто технологическую инфраструктуру, но комплексную культурообразующую среду, в которой происходит генерация, трансляция и трансформация культурных кодов. Глобальная сеть обеспечивает беспрецедентную доступность культурного наследия, способствует межкультурному диалогу и создает условия для формирования транснациональных культурных общностей.

Существенным свойством интернет-среды является демократизация культурного производства. Снижение барьеров для публикации и распространения контента позволяет широким слоям населения участвовать в культурном творчестве, что приводит к децентрализации культурных институций и возникновению множественных источников культурной легитимации. Сетевая логика организации культурного пространства формирует горизонтальные связи между участниками, способствует диверсификации культурных практик и появлению альтернативных форм культурной репрезентации.

Глава 2. Социальные сети в процессе культурной трансформации

2.1. Механизмы формирования культурных практик в социальных сетях

Социальные сети функционируют как специфические платформы, генерирующие и закрепляющие новые формы культурного поведения. Культурология рассматривает данные цифровые пространства в качестве мощных агентов социализации, формирующих модели коммуникативного взаимодействия, нормы самопрезентации и способы конструирования идентичности.

Механизм формирования культурных практик в социальных сетях основывается на принципе непрерывной обратной связи. Система лайков, комментариев, репостов создает мгновенную оценку публикуемого контента, что определяет дальнейшие стратегии культурного самовыражения пользователей. Алгоритмическая логика социальных платформ осуществляет селекцию информационных потоков, формируя персонализированное культурное пространство для каждого участника сети.

Важным механизмом выступает вирусное распространение культурных образцов. Сетевая архитектура обеспечивает стремительную диффузию мемов, трендов, языковых конструкций, создавая феномен массовой синхронизации культурных практик среди географически распределенных групп пользователей. Данный процесс приводит к формированию транснациональных культурных сообществ, объединенных общими символическими кодами и ценностными ориентирами.

Социальные сети трансформируют традиционные культурные роли, стирая границы между профессиональным и любительским творчеством. Платформы предоставляют инструменты для создания и распространения культурного контента широким массам пользователей, что способствует демократизации культурного производства и возникновению феномена пользовательского контента как самостоятельной культурной практики.

2.2. Влияние сетевых коммуникаций на ценностные ориентации

Коммуникативные процессы в социальных сетях оказывают существенное воздействие на систему ценностей современного общества. Сетевое взаимодействие формирует специфическую аксиологическую структуру, в которой возрастает значимость таких параметров, как публичность, визуальность, оперативность информационного обмена.

Трансформация ценностных ориентаций проявляется в изменении представлений о приватности и публичности. Культура социальных сетей легитимизирует практики самораскрытия, демонстрации личного опыта широкой аудитории, что противоречит традиционным нормам приватности. Формируется новая этика цифрового присутствия, регулирующая границы допустимого в онлайн-пространстве.

Сетевые коммуникации стимулируют развитие ценностей партисипативности и коллаборации. Пользователи активно вовлекаются в совместное создание культурных продуктов, участвуют в групповых обсуждениях, формируют сообщества по интересам. Данные процессы способствуют утверждению горизонтальных моделей культурного взаимодействия, основанных на принципах равноправного участия.

Цифровая коммуникация влияет на темпоральные характеристики культурного опыта. Актуализируется ценность сиюминутности, немедленной реакции на события, что трансформирует восприятие культурной информации и механизмы формирования культурной памяти в направлении фрагментарности и ситуативности.

Существенное влияние социальные сети оказывают на процессы конструирования культурной идентичности. Цифровая среда предоставляет пользователям инструменты для активного моделирования собственного культурного образа через селективную репрезентацию личного опыта. Культурология определяет данный феномен как практику перформативной идентичности, предполагающую непрерывное конструирование и презентацию культурного "Я" для сетевой аудитории.

Трансформация культурного потребления в социальных сетях характеризуется переходом от линейных моделей восприятия к мозаичным, фрагментированным форматам. Клиповое мышление, формируемое в условиях информационной перегрузки, определяет специфику восприятия культурных текстов, ориентированных на краткость, визуальность и эмоциональную насыщенность. Алгоритмическая курация контента создает эффект информационных пузырей, ограничивающих культурное разнообразие и укрепляющих существующие предпочтения пользователей.

Визуальные практики приобретают доминирующее значение в сетевой культуре. Превалирование видео-контента, фотографических изображений, инфографики над текстовыми форматами отражает общую тенденцию к визуализации культурной коммуникации. Социальные платформы стимулируют развитие визуальной грамотности, формируют новые эстетические критерии и конвенции репрезентации.

Языковые практики в социальных сетях демонстрируют существенную динамику, характеризующуюся упрощением синтаксических конструкций, активным использованием сокращений, эмодзи, мемов как самостоятельных единиц культурной коммуникации. Формируется специфический сетевой дискурс, сочетающий элементы устной и письменной речи, вербальные и невербальные компоненты.

Социальные сети катализируют процессы формирования цифровых субкультур и тематических сообществ. Сетевая архитектура обеспечивает консолидацию индивидов вокруг специфических культурных интересов, создавая пространства для альтернативных культурных практик. Данные сообщества функционируют как автономные культурные системы с собственными нормами, символическими кодами и механизмами внутригрупповой коммуникации, что способствует культурной диверсификации и плюрализации современного общества.

Глава 3. Противоречия и перспективы цифровой культуры

3.1. Проблемы культурной идентичности в сетевом пространстве

Цифровизация культурного пространства порождает комплекс противоречий, связанных с процессами формирования и поддержания культурной идентичности. Культурология фиксирует нарастающее напряжение между глобализирующими тенденциями сетевой среды и стремлением к сохранению локальных культурных особенностей. Интернет, обеспечивая беспрецедентную открытость культурных границ, одновременно создает условия для фрагментации культурного опыта и ослабления традиционных механизмов культурной трансляции.

Проблематичным аспектом сетевой культуры выступает феномен множественной идентичности. Цифровая среда предоставляет возможность конструирования различных версий культурного "Я" для разных контекстов и аудиторий, что приводит к размыванию устойчивых оснований самоидентификации. Пользователи социальных сетей балансируют между аутентичной репрезентацией и стратегическим самопредставлением, ориентированным на ожидания сетевого сообщества. Данная ситуация актуализирует проблему поверхностности культурной идентичности, редуцированной до визуальных маркеров и символических атрибутов.

Существенное противоречие заключается в парадоксе культурной гомогенизации при видимом разнообразии. Алгоритмические механизмы социальных платформ способствуют формированию унифицированных паттернов культурного поведения, несмотря на множественность представленных культурных практик. Стандартизация форматов коммуникации, единообразие интерфейсов создают нормативную рамку, ограничивающую возможности подлинной культурной дифференциации.

Проблема культурной идентичности усугубляется феноменом цифрового разрыва, определяющего неравный доступ к ресурсам сетевой культуры. Различия в технологической оснащенности, цифровой грамотности, языковой компетенции создают иерархию культурного участия, воспроизводя и углубляя существующие социокультурные неравенства. Доминирование определенных языков и культурных кодов в глобальном цифровом пространстве ставит под угрозу сохранение культурного многообразия и репрезентацию маргинализированных культурных групп.

Сетевая анонимность и возможность создания виртуальных персон порождают кризис аутентичности в культурных взаимодействиях. Затруднение верификации культурной принадлежности и намерений участников цифровой коммуникации подрывает доверие как базовый элемент культурного диалога, способствует распространению практик культурной симуляции и манипулирования идентичностью.

3.2. Тенденции развития интернет-культуры

Перспективы эволюции цифровой культуры определяются совокупностью технологических инноваций и трансформацией социокультурных практик. Культурология прогнозирует углубление процессов иммерсивности культурного опыта, связанных с развитием технологий виртуальной и дополненной реальности. Данные технологии создают принципиально новые формы культурного взаимодействия, где границы между физическим и цифровым пространствами становятся проницаемыми.

Существенной тенденцией выступает развитие искусственного интеллекта как активного агента культурного производства. Алгоритмические системы трансформируются из инструментов курации контента в самостоятельных участников культурного творчества, что актуализирует вопросы авторства, оригинальности и культурной ценности в цифровую эпоху. Нейросетевые технологии обеспечивают персонализацию культурного опыта на качественно ином уровне, создавая индивидуализированные культурные траектории для каждого пользователя.

Прогнозируется усиление роли децентрализованных платформ и технологий блокчейн в организации культурного пространства. Данные решения предоставляют альтернативные модели управления цифровым контентом, основанные на принципах распределенного контроля и прозрачности транзакций, что может способствовать демократизации культурной сферы и защите авторских прав.

Важной тенденцией является формирование гибридных культурных форм, синтезирующих элементы различных культурных традиций и медиаформатов. Конвергенция текстовых, визуальных, аудиальных компонентов создает мультимодальные культурные практики, требующие развития комплексных компетенций цифровой грамотности. Интернет-культура эволюционирует в направлении мультисенсорного взаимодействия, интегрирующего множественные каналы восприятия и коммуникации.

Перспективным направлением выступает развитие культурных практик, ориентированных на устойчивость и осознанное потребление цифрового контента. Критическое осмысление экологических и социальных последствий цифровизации стимулирует формирование ответственных моделей участия в сетевой культуре, основанных на принципах цифровой этики и культурной рефлексивности.

Заключение

Проведенное исследование подтверждает определяющую роль интернета и социальных сетей в формировании современной культуры. Культурология фиксирует качественную трансформацию культурного пространства, характеризующуюся переходом от иерархических моделей культурной трансляции к сетевым, интерактивным формам организации культурного опыта.

Анализ теоретических оснований цифровой культуры выявил её специфические характеристики: интерактивность, виртуализацию, демократизацию культурного производства. Исследование механизмов культурных трансформаций в социальных сетях продемонстрировало формирование новых практик самопрезентации, коммуникации и конструирования идентичности, основанных на принципах непрерывной обратной связи и алгоритмической курации контента.

Выявленные противоречия цифровой культуры, включающие проблемы фрагментации идентичности, культурной гомогенизации и цифрового неравенства, требуют критического осмысления и разработки стратегий ответственного участия в сетевом культурном пространстве. Перспективы развития интернет-культуры связаны с углублением иммерсивности, персонализации и формированием гибридных культурных форм, что определяет необходимость дальнейших междисциплинарных исследований данной проблематики.

Введение

Кинематограф представляет собой один из наиболее значимых феноменов культурного развития XX столетия. Возникнув на рубеже XIX–XX веков как техническое новшество, киноискусство стремительно эволюционировало, превратившись в мощный инструмент формирования массового сознания и культурных паттернов. Актуальность исследования данного явления в рамках культурологии обусловлена необходимостью осмысления роли кинематографа в процессах культурной трансформации минувшего столетия.

Цель настоящей работы состоит в комплексном анализе становления кинематографа как самостоятельного вида искусства и определении его культурообразующей роли в XX веке.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи: рассмотреть технологические и художественные предпосылки возникновения киноискусства; проанализировать влияние кинематографа на массовую культуру; изучить основные художественные направления и национальные киношколы; выявить механизмы воздействия кино на социокультурные процессы.

Методологическую основу исследования составляют культурно-исторический подход, структурно-функциональный анализ и методы искусствоведения, позволяющие рассмотреть кинематограф как многогранное культурное явление.

Глава 1. Становление кинематографа как нового вида искусства

1.1. Технологические предпосылки возникновения кино

Формирование кинематографа как культурного феномена стало возможным благодаря комплексу технологических открытий второй половины XIX столетия. Изобретение фотографии в 1830-х годах заложило фундамент для последующих экспериментов с фиксацией движения. Принципиальное значение имели исследования в области оптики и механики, позволившие создать аппараты для покадровой съемки и проекции изображений.

Ключевым этапом стала разработка гибкой целлулоидной пленки, обеспечившей техническую возможность записи последовательных фотографических кадров. Конструирование проекционных устройств различными изобретателями в разных странах демонстрировало интернациональный характер технологических поисков. Синтез достижений в химии, оптике и электротехнике обусловил появление кинематографа как синтетического технического средства.

Первые публичные сеансы кинопоказов ознаменовали рождение нового массового зрелища, быстро завоевавшего популярность в урбанизированной среде. Техническая воспроизводимость движущихся изображений открыла беспрецедентные возможности для документирования реальности и создания художественных произведений.

1.2. Формирование киноязыка и выразительных средств

Становление кинематографа как самостоятельной формы искусства сопровождалось выработкой специфического языка киноповествования. Первоначально кино рассматривалось преимущественно как технический аттракцион, однако постепенно формировались принципы монтажа, композиции кадра и ритмической организации материала. Открытие возможностей монтажного соединения отдельных сцен позволило создавать связные нарративы и управлять зрительским восприятием.

Разработка крупности планов, операторских приемов и принципов пространственно-временной организации действия способствовала превращению кино в полноценное искусство. Внедрение титров, световых эффектов и приемов ускоренной или замедленной съемки расширило выразительный арсенал кинематографа. Эксперименты с ракурсами, движением камеры и глубиной кадра обогатили визуальное повествование.

Появление теоретических концепций киноискусства и осмысление его специфики в контексте культурологии закрепило статус кинематографа как значимого культурного явления, обладающего собственной эстетикой и коммуникативными возможностями.

Процесс формирования кинематографа как искусства характеризовался активным взаимодействием с традиционными художественными формами. Театральные принципы мизансценирования, литературные нарративные структуры и живописные композиционные решения послужили основой для выработки киноэстетики. Заимствование выразительных средств из смежных искусств сочеталось с поиском специфически кинематографических приемов, несводимых к театральной или литературной образности.

Переход от короткометражных зарисовок к полнометражным игровым лентам ознаменовал качественный скачок в развитии киноповествования. Создание многоактных произведений потребовало разработки драматургических принципов организации материала, учитывающих специфику экранного восприятия. Формирование жанровой системы кинематографа отражало дифференциацию зрительских предпочтений и художественных задач: комедия, драма, приключенческий фильм и документальное кино обрели самостоятельные выразительные средства.

Становление кинопроизводства как индустрии повлияло на художественные процессы в киноискусстве. Организация специализированных киностудий, распределение творческих функций между режиссером, оператором, художником-постановщиком и актерами создали новую модель коллективного художественного труда. Технологические усовершенствования в области освещения, оптики и пленочных материалов расширили изобразительные возможности кинематографа.

Внедрение звукового сопровождения в конце 1920-х годов радикально трансформировало природу киноискусства. Синхронизация изображения и звука обогатила выразительный арсенал, позволив использовать диалог, шумы и музыку как органичные компоненты кинопроизведения. Данная трансформация потребовала пересмотра монтажных принципов и драматургических решений, выработанных в эпоху немого кино.

Теоретическое осмысление кинематографа в рамках культурологии и искусствознания способствовало формированию представлений о кино как синтетическом искусстве, объединяющем визуальные, аудиальные и нарративные элементы. Разработка концепций авторства в кинематографе, анализ соотношения документального и художественного начал, исследование механизмов зрительского восприятия составили теоретический фундамент для дальнейшего развития киноискусства. Институционализация кинообразования и киноведения закрепила статус кинематографа как полноправного объекта гуманитарного знания.

Глава 2. Кинематограф и массовая культура XX века

2.1. Социокультурное влияние кино на общество

Интеграция кинематографа в систему массовой культуры XX столетия представляет собой процесс беспрецедентного масштаба и культурологической значимости. Доступность кинопоказов и относительная дешевизна билетов обеспечили широкий охват аудитории, включая различные социальные слои. Кинотеатры превратились в важнейшие центры досуга и культурного потребления, формируя новые модели проведения свободного времени в урбанизированном обществе.

Кинематограф выступил катализатором унификации культурных образцов и стандартов поведения в международном масштабе. Трансляция визуальных образов, моделей взаимоотношений и жизненных стилей через экранные произведения способствовала формированию общих культурных кодов. Кинозвезды становились образцами для подражания, определяя модные тенденции, манеры и ценностные ориентиры массовой аудитории.

В контексте культурологии кинематограф рассматривается как механизм социализации и трансляции культурных норм. Экранные нарративы воспроизводили и одновременно конструировали представления о гендерных ролях, семейных отношениях, профессиональной деятельности и национальной идентичности. Визуализация повседневности, исторических событий и фантастических миров формировала коллективное воображаемое, структурировавшее восприятие реальности.

2.2. Кинематограф как инструмент идеологии и пропаганды

Признание кинематографа эффективным средством воздействия на массовое сознание обусловило его активное использование в идеологических и пропагандистских целях. Тоталитарные и демократические режимы применяли кино для легитимации политических систем, мобилизации населения и формирования желаемых установок. Создание государственных киноорганизаций и цензурных механизмов отражало стремление контролировать идеологическое содержание экранной продукции.

Документальное и игровое кино периода мировых войн демонстрирует инструментальное использование кинематографа для патриотической мобилизации и конструирования образа врага. Художественные произведения транслировали официальную идеологию через героические нарративы, исторические реконструкции и аллегорические сюжеты. Технологические возможности кинематографа по созданию эмоционального воздействия и формированию убедительных визуальных образов делали его незаменимым инструментом политической коммуникации.

Различные политические системы адаптировали кинематограф к собственным идеологическим потребностям, формируя специфические модели производства и распространения экранной продукции. Государственное регулирование кинопроизводства осуществлялось посредством финансовых механизмов, цензурных ограничений и административного контроля над тематикой произведений. Система заказов на создание фильмов определенной идеологической направленности обеспечивала трансляцию официальных интерпретаций исторических событий и социальных процессов.

Кинематограф участвовал в конструировании национальной идентичности через создание мифологизированных образов прошлого и героизацию определенных социальных типов. Репрезентация этнических, классовых и гендерных групп в экранных произведениях отражала господствующие идеологические установки и способствовала их легитимации в массовом сознании. Визуализация коллективной памяти посредством исторических реконструкций и биографических лент формировала устойчивые представления о национальном пути развития.

Противодействие идеологическому контролю проявлялось в создании альтернативных кинематографических практик и развитии авангардных направлений. Авторское кино, экспериментальные формы и документальные произведения критической направленности представляли альтернативную культурную оптику, подвергавшуюся цензурным ограничениям. Динамика взаимодействия официального и неофициального кинопроизводства отражала противоречия культурной политики различных государств.

В рамках культурологии анализ пропагандистской функции кинематографа выявляет механизмы символического насилия и формирования гегемонных дискурсов. Способность кино к созданию убедительных визуальных метафор и эмоциональному воздействию на аудиторию обусловила его центральную роль в системе массовых коммуникаций XX столетия. Институционализация кинематографа как элемента государственной культурной политики определила траекторию развития национальных киноиндустрий и художественных традиций.

Глава 3. Художественные направления и национальные киношколы

3.1. Авторское кино и его роль в культуре

Дифференциация художественных направлений в кинематографе XX столетия отражала многообразие эстетических концепций и культурных контекстов кинопроизводства. Формирование авторского кино как альтернативы коммерческой кинопродукции ознаменовало утверждение представлений о режиссере как ключевой творческой фигуре, определяющей художественную концепцию произведения. Авторская стратегия предполагала индивидуальный стиль, тематическую целостность творчества и экспериментальный подход к кинематографическим выразительным средствам.

В контексте культурологии авторское кино рассматривается как форма художественного высказывания, противостоящая стандартизации массовой продукции. Личностное видение режиссера трансформировало кинематограф в медиум философской рефлексии и эстетического поиска. Произведения авторского направления характеризовались усложненной нарративной структурой, символической образностью и критическим осмыслением социокультурной реальности.

Институционализация авторского кино осуществлялась через создание специализированных кинофестивалей, киноклубов и альтернативных каналов дистрибуции. Данные институциональные формы обеспечили существование художественного кинематографа вне логики коммерческого успеха, ориентируясь на культурную ценность и эстетические критерии оценки.

3.2. Голливуд и формирование глобальной киноиндустрии

Становление голливудской киноиндустрии представляет собой процесс формирования глобальной системы производства и дистрибуции экранной продукции. Концентрация кинопроизводства в США в первой половине XX века была обусловлена благоприятными экономическими условиями, технологическими ресурсами и формированием вертикально интегрированных киностудий. Студийная система обеспечивала контроль над всеми этапами создания и распространения фильмов, оптимизируя производственные процессы и минимизируя финансовые риски.

Голливудское кино выработало универсальные жанровые формулы и нарративные структуры, ориентированные на массовую международную аудиторию. Стандартизация производственных процессов, создание звездной системы и применение маркетинговых стратегий превратили кинематограф в высокоприбыльную индустрию развлечений.

Экспансия голливудской продукции на международные рынки способствовала формированию универсальных культурных кодов и эстетических стандартов, определявших восприятие кино в глобальном масштабе. Доминирование американского кинематографа в мировом прокате обусловило распространение определенных ценностных систем, моделей поведения и представлений о современности. Культурная гегемония Голливуда проявлялась в навязывании специфически американского видения мира как универсального.

Формирование национальных киношкол представляло собой ответ на культурную унификацию, осуществляемую голливудской индустрией. Различные национальные кинематографии вырабатывали собственные эстетические принципы, тематические приоритеты и производственные модели, отражавшие специфику культурных традиций и социальных контекстов. Европейский кинематограф, азиатские киношколы и латиноамериканское кино артикулировали альтернативные подходы к кинопроизведению, противопоставляя художественную ценность коммерческой логике.

Взаимодействие национальных кинематографических традиций обогащало мировое киноискусство, способствуя циркуляции художественных приемов и тематических разработок. Фестивальное движение обеспечивало площадки для демонстрации произведений, не вписывавшихся в коммерческую дистрибуцию. Международные кинофорумы становились пространством диалога различных культурных оптик и эстетических концепций.

В рамках культурологии многообразие национальных киношкол интерпретируется как проявление культурного плюрализма и сопротивления глобализационным процессам унификации. Сохранение локальных кинематографических традиций обеспечивало репрезентацию культурного разнообразия и артикуляцию специфических исторических опытов. Диалектика универсального и локального в развитии мирового кинематографа определяла динамику культурных процессов XX столетия, формируя сложную систему взаимовлияний и противоречий между различными художественными традициями и производственными моделями.

Заключение

Проведенное исследование позволяет констатировать, что кинематограф занял центральное место в культурном пространстве XX столетия, трансформировав механизмы производства и потребления культурных продуктов. Анализ технологических предпосылок возникновения кино и формирования его выразительного языка демонстрирует становление качественно нового художественного медиума, синтезировавшего достижения различных искусств и технологий.

Рассмотрение взаимодействия кинематографа с массовой культурой выявляет его функции как инструмента социализации, идеологического воздействия и конструирования коллективной идентичности. Формирование глобальной киноиндустрии и национальных киношкол отражает диалектику унификации и культурного многообразия в условиях модернизации.

В контексте культурологии кинематограф представляет собой культурообразующий феномен, определивший визуальную культуру, коммуникативные практики и ценностные системы минувшего столетия. Многофункциональность кино как художественного медиума, средства массовой коммуникации и индустрии обусловила его непреходящее значение для понимания культурных процессов современности.

Введение

Изучение истории религии представляет особую значимость в контексте современной культурологии. Религия как социокультурный феномен является неотъемлемой частью общественного развития и оказывает существенное влияние на формирование ценностных ориентиров, моральных норм и поведенческих паттернов различных социальных групп.

Объектом настоящего исследования выступает религия как историко-культурное явление, а предметом – закономерности и особенности эволюции религиозных представлений в контексте общественного развития. Цель работы заключается в систематизации знаний об историческом развитии религиозных верований и анализе трансформации их роли в социокультурном пространстве.

Методологическую основу исследования составляют принципы историзма, системности и объективности. Теоретическая база включает культурологические, исторические и религиоведческие концепции, позволяющие комплексно рассмотреть религию как многоаспектный феномен человеческой культуры.

Теоретические основы изучения религии

1.1. Понятие и сущность религии как социокультурного феномена

Религия представляет собой многогранный социокультурный феномен, характеризующийся системой верований, обрядов и институтов, посредством которых люди выражают свое отношение к сакральному. В культурологическом дискурсе религия рассматривается как форма общественного сознания, выполняющая регулятивную, интегративную, легитимирующую и компенсаторную функции.

Сущность религии заключается в двойственности её природы: с одной стороны, она является продуктом социального развития, с другой – активным фактором, влияющим на общественные процессы. Культурология исследует религию как универсальный компонент человеческих культур, присутствующий во всех известных обществах на различных этапах исторического развития.

1.2. Методологические подходы к изучению истории религии

Современная культурология использует комплекс взаимодополняющих методологических подходов к изучению истории религии. Среди наиболее продуктивных следует выделить:

• Историко-генетический подход, исследующий происхождение и эволюцию религиозных представлений;
• Структурно-функциональный анализ, рассматривающий роль и функции религии в социальной системе;
• Феноменологический подход, сосредоточенный на описании и интерпретации религиозного опыта;
• Компаративистский метод, основанный на сравнительном изучении различных религиозных традиций.

Методологический плюрализм позволяет преодолеть односторонность в изучении религиозных феноменов и сформировать многомерное представление об их исторической динамике.

Эволюция религиозных верований

2.1. Первобытные формы религиозных представлений

Культурологический анализ показывает, что первоначальные формы религиозных верований возникли на ранних этапах становления человеческого общества. Наиболее архаичными проявлениями религиозного сознания считаются анимизм (вера в существование духов и душ), тотемизм (культ животного или растения как прародителя рода), фетишизм (поклонение материальным предметам) и магия (совокупность ритуальных действий, направленных на сверхъестественное воздействие на окружающий мир).

Данные археологии и этнографии свидетельствуют о том, что первобытные религиозные представления формировались под влиянием стремления древних людей объяснить непонятные природные явления и установить контроль над стихийными силами природы. Религиозные практики этого периода характеризуются синкретизмом мышления, отсутствием строгой догматики и институционализированных форм отправления культа.

2.2. Формирование и развитие политеистических религий

Возникновение политеистических систем связано с усложнением социальной организации и переходом к производящему хозяйству. Политеизм как форма религиозного сознания характеризуется верой во множество богов, образующих определенную иерархическую структуру. Наиболее развитые политеистические системы сформировались в древних цивилизациях Египта, Месопотамии, Греции, Рима, Индии.

В культурологическом аспекте политеистические религии отражали многообразие социальных ролей и функций, закрепленных в общественном сознании. Каждое божество выступало персонификацией определенных природных явлений, социальных институтов или профессиональных занятий. Политеизм содействовал развитию мифологии, искусства и литературы, формированию сложных обрядовых систем.

2.3. Становление монотеистических религиозных систем

Переход к монотеизму представляет качественно новый этап в эволюции религиозных верований. Монотеистические религии (иудаизм, христианство, ислам) утверждают существование единого всемогущего Бога-творца. Формирование монотеизма было обусловлено углублением философской рефлексии, усложнением социальной структуры и централизацией государственной власти.

Культурологические исследования показывают, что монотеизм способствовал развитию рационального мышления, формированию линейной концепции исторического времени и моральной универсализации. Монотеистические религии создали развитую теологическую систему, разветвленную организационную структуру и кодифицированные священные тексты, что существенно повысило их устойчивость и адаптивные возможности в меняющихся историко-культурных условиях.

Современное состояние мировых религий

3.1. Трансформация религиозных институтов в XXI веке

XXI век характеризуется существенными изменениями в функционировании религиозных институтов под влиянием глобализационных процессов, информационных технологий и социокультурных трансформаций. Культурология рассматривает данные изменения как адаптивную реакцию религиозных систем на вызовы современности. Традиционные религиозные институты активно осваивают цифровое пространство, модернизируют формы коммуникации с верующими и расширяют свое присутствие в медиасфере.

Одновременно наблюдается процесс деинституционализации религиозной жизни, выражающийся в ослаблении влияния централизованных религиозных структур и формировании индивидуализированных форм религиозности. Согласно культурологическим исследованиям, данная тенденция наиболее заметна в развитых странах, где религиозная идентичность становится предметом личного выбора, а не наследуемой традицией.

Значимым аспектом трансформации религиозных институтов является изменение их общественной роли. Религиозные организации активно участвуют в решении социальных проблем, экологических вопросов, межкультурном диалоге, что свидетельствует о расширении их функционального репертуара. Культурологический анализ показывает, что подобная диверсификация деятельности способствует сохранению социальной релевантности религиозных институтов в условиях секулярного общества.

3.2. Религиозный синкретизм и новые религиозные движения

Современная культурологическая наука отмечает усиление тенденций к религиозному синкретизму, проявляющемуся в смешении элементов различных духовных традиций и формировании гибридных религиозных практик. Этот процесс обусловлен интенсификацией межкультурных контактов, возросшей мобильностью населения и доступностью информации о различных религиозных системах.

Параллельно с трансформацией традиционных религий наблюдается активное развитие новых религиозных движений, предлагающих альтернативные формы духовного опыта. С позиций культурологии, данный феномен отражает потребность современного человека в обретении целостного мировоззрения и преодолении экзистенциального кризиса в условиях фрагментированной социокультурной реальности.

Характерными чертами новых религиозных движений являются синтетическая природа их учений, гибкая организационная структура, активное использование современных коммуникационных технологий и ориентация на практические аспекты духовного совершенствования. Культурологические исследования подчеркивают, что взаимодействие традиционных религий и новых религиозных движений способствует обогащению религиозного ландшафта и стимулирует межкультурный диалог в глобализирующемся мире.

Заключение

Проведенное исследование истории религии с позиций культурологии позволило проследить эволюцию религиозных представлений от первобытных форм через политеистические системы к монотеистическим религиям и современным синкретическим духовным практикам. Анализ показал, что религиозные верования являются необходимым элементом культурного развития человечества, выполняющим многообразные социальные функции.

Важным результатом исследования стало выявление взаимосвязи между трансформацией религиозных систем и изменениями в общественной структуре, что подтверждает культурологический тезис о сложных отношениях взаимовлияния между религией и социумом. Многообразие методологических подходов к изучению истории религии демонстрирует необходимость междисциплинарного взгляда на данный феномен.

В современную эпоху наблюдается диалектическое единство процессов глобализации и локализации религиозной жизни, что создает новые формы религиозности и способствует культурному обмену между различными духовными традициями.

Библиография

1. Армстронг К. История Бога: 4000 лет исканий в иудаизме, христианстве и исламе / К. Армстронг ; пер. с англ. К. Семенова. — Москва : Альпина нон-фикшн, 2018. — 500 с. — ISBN 978-5-91671-693-6. — Текст : непосредственный.

2. Белик А. А. Культурология. Антропологические теории культур / А. А. Белик. — Москва : Российский государственный гуманитарный университет, 2019. — 240 с. — ISBN 978-5-7281-1732-5. — Текст : непосредственный.

3. Вебер М. Социология религии / М. Вебер ; пер. с нем. М. И. Левиной. — Санкт-Петербург : Владимир Даль, 2017. — 608 с. — ISBN 978-5-93615-196-5. — Текст : непосредственный.

4. Гараджа В. И. Социология религии : учебное пособие для вузов / В. И. Гараджа. — 5-е изд., перераб. и доп. — Москва : ИНФРА-М, 2020. — 304 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-16-016598-1. — Текст : непосредственный.

5. Горелов А. А. История мировых религий : учебное пособие / А. А. Горелов. — 6-е изд., стереотип. — Москва : ФЛИНТА, 2022. — 360 с. — ISBN 978-5-89349-763-2. — Текст : непосредственный.

6. Забияко А. П. Феноменология религии (Статья первая) / А. П. Забияко // Религиоведение. — 2020. — № 1. — С. 114-126. — ISSN 1812-2175. — Текст : непосредственный.

7. Зубов А. Б. История религий. Книга первая: Доисторические и внеисторические религии / А. Б. Зубов. — Москва : РИПОЛ классик, 2017. — 592 с. — ISBN 978-5-386-09845-1. — Текст : непосредственный.

8. Каариайнен К. Современные религиозные трансформации в России / К. Каариайнен, Д. Фурман // Вопросы философии. — 2018. — № 4. — С. 3-15. — ISSN 0042-8744. — Текст : непосредственный.

9. Красников А. Н. Методологические проблемы религиоведения : учебное пособие / А. Н. Красников. — Москва : Академический Проект, 2019. — 239 с. — (Gaudeamus). — ISBN 978-5-8291-1097-2. — Текст : непосредственный.

10. Леви-Брюль Л. Первобытное мышление / Л. Леви-Брюль ; пер. с фр. В. К. Никольского и А. В. Кисина. — Москва : Академический проект, 2020. — 432 с. — (Философские технологии). — ISBN 978-5-8291-1160-3. — Текст : непосредственный.

11. Малиновский Б. Магия, наука и религия / Б. Малиновский ; пер. с англ. А. П. Хомик. — Москва : Академический проект, 2018. — 304 с. — (Философские технологии: философская антропология). — ISBN 978-5-8291-1572-4. — Текст : непосредственный.

12. Мюллер М. Введение в науку о религии: Четыре лекции, прочитанные в Лондонском Королевском институте в феврале-марте 1870 года / М. Мюллер ; пер. с англ. Е. С. Элбакян. — Санкт-Петербург : Университетская книга, 2017. — 264 с. — ISBN 978-5-98712-714-9. — Текст : непосредственный.

13. Пивоваров Д. В. Культура и религия: сакрализация базовых идеалов / Д. В. Пивоваров. — Екатеринбург : Издательство Уральского университета, 2019. — 248 с. — ISBN 978-5-7996-1689-8. — Текст : непосредственный.

14. Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния / Е. А. Торчинов. — 6-е изд. — Санкт-Петербург : Азбука, Азбука-Аттикус, 2020. — 544 с. — ISBN 978-5-389-17440-4. — Текст : непосредственный.

15. Элиаде М. История веры и религиозных идей. От каменного века до элевсинских мистерий / М. Элиаде ; пер. с фр. Н. Н. Кулаковой, В. Р. Рокитянского, Ю. Н. Стефанова. — Москва : Академический проект, 2021. — 432 с. — (Философские технологии: религиоведение). — ISBN 978-5-8291-2365-8. — Текст : непосредственный.

16. Яблоков И. Н. Религиоведение : учебник для вузов / И. Н. Яблоков. — 2-е изд., перераб. и доп. — Москва : Юрайт, 2022. — 371 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-534-05253-4. — Текст : непосредственный.

17. Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order / S. Huntington. — New York : Simon & Schuster, 2018. — 368 p. — ISBN 978-1-4165-9440-6. — Text : direct.

18. Taylor C. A Secular Age / C. Taylor. — Cambridge : Harvard University Press, 2018. — 896 p. — ISBN 978-0-674-02676-6. — Text : direct.

19. WorldValues Survey. Wave 7 (2017-2020) // World Values Survey : [сайт]. — URL: https://www.worldvaluessurvey.org/WVSDocumentationWV7.jsp (дата обращения: 12.04.2022). — Текст : электронный.

20. Pew Research Center. The Changing Global Religious Landscape, April 2019 // Pew Research Center : [сайт]. — URL: https://www.pewresearch.org/religion/2019/04/01/the-changing-global-religious-landscape/ (дата обращения: 05.05.2022). — Текст : электронный.