Социальное расслоение общества: социологический анализ

Введение

Проблематика социального расслоения общества представляет собой одно из фундаментальных направлений социологических исследований. Актуальность данной темы обусловлена перманентной трансформацией общественной структуры, усилением дифференциации социальных групп и возникновением новых форм неравенства в условиях современных глобализационных процессов. Изучение социальной стратификации позволяет выявить закономерности распределения власти, престижа и материальных благ в социуме, а также определить факторы, детерминирующие положение индивидов и групп в иерархической структуре общества.

Социальное расслоение как объект социологического анализа приобретает особую значимость в контексте обострения социально-экономических противоречий, наблюдающихся в последние десятилетия. Усиление имущественной дифференциации, сокращение среднего класса, формирование новых маргинальных групп — эти явления требуют систематического научного осмысления. Исследование механизмов воспроизводства социального неравенства способствует разработке эффективных стратегий социальной политики, направленных на достижение баланса между экономической эффективностью и социальной справедливостью.

Методологическую основу настоящей работы составляет комплексный подход, интегрирующий системный и сравнительный анализ. Системный анализ позволяет рассматривать социальное расслоение как многоуровневый феномен, включающий экономические, политические, культурные и статусные компоненты. Применение сравнительного метода обеспечивает возможность выявления общих закономерностей и специфических особенностей стратификационных процессов в различных обществах и исторических периодах.

Целью данной работы является комплексное изучение феномена социального расслоения, его причин, форм проявления и социальных последствий. Для достижения поставленной цели представляется необходимым решение следующих задач:

1. конкретизация понятийно-категориального аппарата исследования социальной стратификации;
2. рассмотрение исторической эволюции форм социального расслоения;
3. анализ современных теоретических подходов к изучению неравенства;
4. выявление экономических детерминант социального расслоения;
5. исследование социокультурных аспектов неравенства;
6. определение влияния глобализационных процессов на трансформацию стратификационных систем.

Теоретическая значимость исследования заключается в систематизации научных представлений о природе социального неравенства и механизмах его воспроизводства в контексте социологической науки.

Глава 1. Теоретические основы изучения социального расслоения

1.1. Понятие и сущность социальной стратификации

Социальная стратификация представляет собой фундаментальное понятие в социологической науке, отражающее иерархическую дифференциацию общества на социальные слои (страты). Данный термин, заимствованный из геологии, где он обозначает расположение пластов земной коры, в социологическом контексте характеризует вертикальное структурирование социума, при котором индивиды и группы распределяются по различным иерархическим позициям в соответствии с определенными критериями.

Сущность социальной стратификации заключается в неравномерном распределении прав, привилегий, власти, собственности и других социально значимых ресурсов между различными категориями населения. Данный феномен является универсальным и присутствует во всех известных обществах, однако принимает различные формы в зависимости от исторического периода и социокультурного контекста.

В социологической традиции принято выделять четыре основных измерения стратификации:

• экономическое (дифференциация по уровню доходов, объему собственности);
• политическое (неравенство в доступе к власти и принятию решений);
• профессиональное (различия в престиже профессий, квалификации);
• образовательное (неравенство в доступе к образованию и культурным ресурсам).

Совокупность позиций индивида в данных измерениях формирует его социальный статус, определяющий место человека в стратификационной системе общества. Американский социолог П. Сорокин подчеркивал, что социальная стратификация характеризуется множественностью и непрерывностью, образуя сложную многомерную структуру общественной организации.

Существенным аспектом социальной стратификации является её институционализация – закрепление неравенства в нормативных и организационных структурах общества, что обеспечивает воспроизводство существующей системы неравенства. При этом стратификация выполняет как функциональные (мотивационные), так и дисфункциональные (ограничивающие социальную мобильность) роли в социальной системе.

1.2. Исторические формы социального расслоения

История человеческой цивилизации демонстрирует эволюцию форм социального расслоения, отражающую изменения в экономическом базисе, политической организации и культурных ценностях обществ. Исторически первой формой стратификации считается первобытная, которая характеризовалась минимальной степенью дифференциации, основанной преимущественно на естественных различиях (пол, возраст, физическая сила). Однако с развитием производительных сил и усложнением социальной организации формируются более структурированные системы неравенства.

Рабовладельческая система представляет собой крайнюю форму социальной стратификации, при которой основным критерием дифференциации выступает юридический статус личности. Данная система характеризуется максимальной поляризацией общества, где рабы, лишенные всех прав, противопоставляются свободным гражданам. Рабовладение было распространено в древних цивилизациях Египта, Греции, Рима, а также в некоторых обществах Азии и Африки.

Кастовая система, наиболее ярко представленная в традиционном индийском обществе, основывается на религиозно-ритуальном разделении общества на замкнутые группы с наследственным членством. Принадлежность к определенной касте предопределяет все аспекты жизни человека – профессию, брачного партнера, характер социальных взаимодействий. Ритуальная чистота выступает основным критерием иерархии каст, а социальная мобильность практически отсутствует.

Сословная стратификация, характерная для феодального общества, предполагает законодательное закрепление прав и обязанностей различных слоев населения. Сословия (дворянство, духовенство, крестьянство, горожане) различаются по юридическому статусу, привилегиям и престижу, однако, в отличие от кастовой системы, допускают ограниченную социальную мобильность через государственную службу, церковную карьеру или образование.

Классовая стратификация, возникшая с развитием капиталистических отношений, базируется на экономических критериях – отношении к собственности на средства производства и характере получаемых доходов. В отличие от предшествующих систем, классовая структура характеризуется отсутствием формально-юридических барьеров между стратами и значительными возможностями для социальной мобильности, что не исключает, однако, существования фактического неравенства в доступе к ресурсам.

1.3. Современные теоретические подходы к изучению неравенства

Теоретическое осмысление социального неравенства в современной социологии представлено разнообразными концептуальными подходами, каждый из которых акцентирует внимание на различных аспектах стратификационных процессов. Классические теории, заложившие фундамент изучения социального расслоения, связаны с именами К. Маркса, М. Вебера и Т. Парсонса.

Марксистская теория рассматривает классовую структуру общества через призму производственных отношений, выделяя в качестве основного критерия социальной дифференциации отношение к средствам производства. В данной концепции экономическое неравенство является первичным, детерминирующим все остальные формы социальных различий. Антагонистические отношения между классами собственников и непосредственных производителей рассматриваются как источник социальных конфликтов и движущая сила общественного развития.

М. Вебер расширил понимание стратификации, предложив многомерную модель социального неравенства, включающую три автономных измерения: класс (экономическое положение), статус (престиж) и партию (власть). Данный подход подчеркивает возможность несовпадения позиций индивида в различных иерархиях, что усложняет картину социального расслоения и не позволяет свести её к чисто экономическим факторам.

Функционалистская традиция, представленная работами Т. Парсонса, К. Дэвиса, У. Мура, рассматривает социальную стратификацию как необходимый механизм распределения наиболее талантливых индивидов на наиболее важные для общества позиции. Неравенство вознаграждений объясняется функциональной значимостью различных социальных ролей и необходимостью мотивации индивидов к их исполнению.

В дополнение к классическим теориям социального неравенства, современная социологическая мысль предлагает ряд инновационных концепций, расширяющих понимание стратификационных процессов. Неомарксистские теории (Р. Миллибанд, Н. Пуланзас, Э.О. Райт) модифицируют классическую марксистскую концепцию, учитывая усложнение классовой структуры и появление "средних" слоев в постиндустриальном обществе. Введение понятия "противоречивых классовых позиций" позволяет анализировать положение социальных групп, сочетающих характеристики различных классов.

Неовеберианский подход, представленный в работах Дж. Голдторпа, Ф. Паркина, обращает внимание на профессиональную структуру как основу современной стратификации. Данное направление акцентирует внимание на механизмах "социального закрытия" – стратегиях, посредством которых привилегированные группы ограничивают доступ к ресурсам для представителей низших страт. Профессиональная сегрегация и кредециализм (требование формальных квалификаций) рассматриваются как инструменты сохранения неравенства.

Теория П. Бурдье о различных формах капитала представляет собой синтетический подход, объединяющий экономические и культурные аспекты стратификации. Согласно данной концепции, помимо экономического капитала, социальная позиция индивида определяется обладанием культурным (образование, компетенции), социальным (сети отношений) и символическим (престиж) капиталами. Особое значение придается габитусу – системе диспозиций, определяющих поведение, вкусы и предпочтения различных социальных групп.

Мир-системный анализ И. Валлерстайна переносит акцент с внутригосударственной на глобальную стратификацию, рассматривая неравенство в контексте международного разделения труда. Согласно данной концепции, глобальная экономическая система включает центр (развитые страны), полупериферию и периферию, занимающие неравное положение в мировой иерархии и характеризующиеся различными моделями внутренней стратификации.

Постмодернистские подходы к неравенству (З. Бауман, Ж. Бодрийяр) акцентируют внимание на потреблении и стилях жизни как ключевых маркерах социальной дифференциации в современном обществе. Производство и труд уступают место потреблению в качестве основы социальной идентичности, а классовые различия трансформируются в многообразие жизненных стилей.

Теория интерсекциональности, развиваемая П. Хилл Коллинз, К. Креншоу, предлагает рассматривать социальное неравенство как результат взаимодействия различных систем стратификации – классовой, гендерной, расовой, возрастной. Данный подход подчеркивает множественность и взаимопересечение различных форм неравенства, создающих сложные конфигурации социального исключения и привилегий.

Современные эмпирические исследования социального расслоения опираются на комплексные методики измерения неравенства, включающие индексы концентрации доходов (коэффициент Джини), показатели мобильности, индексы человеческого развития. Междисциплинарный характер данных исследований позволяет интегрировать экономические, социологические и политологические аспекты анализа стратификационных процессов.

Глава 2. Факторы и механизмы социального расслоения

2.1. Экономические детерминанты расслоения общества

Экономические факторы традиционно рассматриваются в социологии как фундаментальные детерминанты социального расслоения. Материальное неравенство выступает не только следствием, но и причиной дифференциации статусных позиций в обществе, формируя устойчивые структуры социального неравенства. Анализ экономических детерминант расслоения предполагает рассмотрение комплекса взаимосвязанных явлений, среди которых первостепенное значение имеют дифференциация доходов, неравенство в распределении собственности и специфика функционирования рынка труда.

Неравенство доходов представляет собой наиболее очевидное проявление экономической дифференциации. Современные исследования фиксируют усиление поляризации доходов как в глобальном масштабе, так и внутри отдельных государств. Коэффициент Джини, отражающий степень концентрации доходов, демонстрирует значительные различия между странами с развитой социальной политикой (скандинавские государства) и странами с либеральной экономической моделью. Показательно, что дифференциация доходов имеет тенденцию к усилению в периоды экономических трансформаций и структурных кризисов.

Структура собственности является фундаментальным фактором экономического расслоения. Концентрация капитала в руках ограниченного круга лиц создает предпосылки для формирования устойчивой элитарной группы, контролирующей ключевые экономические ресурсы. В условиях современного общества особое значение приобретает не только материальная собственность, но и контроль над финансовым капиталом, информационными ресурсами и интеллектуальной собственностью. Трансформация форм собственности в постиндустриальном обществе модифицирует, но не устраняет неравенство, основанное на отношениях собственности.

Рынок труда выступает значимым механизмом экономической дифференциации, определяющим распределение индивидов по различным профессиональным позициям с неравным уровнем вознаграждения. Сегментация рынка труда предполагает разделение на первичный сектор (стабильные, высокооплачиваемые рабочие места с возможностью карьерного роста) и вторичный сектор (нестабильная занятость, низкая оплата, отсутствие перспектив продвижения). Данное разделение создает устойчивые барьеры для социальной мобильности и воспроизводит структуру неравенства.

Существенным фактором экономического расслоения выступает неравенство возможностей, связанное с доступом к экономическим ресурсам. Это проявляется в дифференцированных возможностях открытия собственного дела, инвестирования, кредитования, что способствует закреплению и усилению существующего неравенства. Институциональные барьеры, ограничивающие экономические возможности представителей низших страт, включают высокие требования к стартовому капиталу, сложные бюрократические процедуры, информационную асимметрию.

Механизмы налогообложения и перераспределения доходов оказывают существенное влияние на структуру экономического неравенства. Прогрессивная шкала налогообложения, развитая система социальных трансфертов и общественных услуг способны смягчить исходное неравенство, генерируемое рыночными механизмами. Напротив, регрессивное налогообложение и минимизация социальных программ усиливают экономическую поляризацию. Баланс между рыночной эффективностью и социальной справедливостью определяет характер экономической стратификации в конкретном обществе.

Технологические изменения выступают значимым фактором трансформации экономического неравенства в современных условиях. Автоматизация и цифровизация производства приводят к вытеснению низкоквалифицированного труда и повышению премии за навыки, связанные с информационными технологиями. Данный процесс обусловливает усиление неравенства между работниками с различным уровнем технологической компетентности, создавая новые линии экономической дифференциации. Так называемый "цифровой разрыв" становится дополнительным фактором социально-экономического расслоения.

2.2. Социокультурные аспекты неравенства

Социокультурные факторы играют не менее значимую роль в формировании и воспроизводстве социального расслоения, дополняя и усиливая действие экономических механизмов. Образование, культурный капитал, социальные связи и идентичность выступают ключевыми детерминантами, определяющими позицию индивида в стратификационной системе. Социология неравенства фиксирует тесную взаимосвязь между материальным положением и культурно-символическими ресурсами, доступными представителям различных социальных групп.

Образовательное неравенство является фундаментальным фактором социальной дифференциации в современном обществе знаний. Доступ к качественному образованию, включая престижные учебные заведения, определяет последующие жизненные шансы индивида. Исследования показывают устойчивую корреляцию между социально-экономическим статусом семьи и образовательными достижениями детей. Данная зависимость реализуется через различные механизмы: финансовые возможности семьи, культурные практики, способствующие развитию когнитивных навыков, социальные связи, обеспечивающие информационную поддержку образовательных траекторий.

Культурный капитал, концептуализированный П. Бурдье, представляет собой систему знаний, компетенций, предпочтений и культурных практик, которые могут конвертироваться в социальные и экономические преимущества. Неравномерное распределение культурного капитала является значимым фактором социального расслоения, проявляясь в дифференциации вкусов, стилей жизни, потребительских практик. Исключение из легитимной культуры становится формой символического насилия, закрепляющего социальную иерархию.

Социальный капитал, понимаемый как система социальных связей и отношений, выступает важным ресурсом, влияющим на социальную позицию индивида. Доступ к социальным сетям, обеспечивающим информационную, эмоциональную и инструментальную поддержку, неравномерно распределен между представителями различных социальных слоев. Особое значение имеют связи с лицами, занимающими высокие статусные позиции, которые могут обеспечить доступ к привилегированным ресурсам. Механизмы социального капитала включают рекомендации при трудоустройстве, обмен ценной информацией, взаимопомощь в критических ситуациях.

Гендерное и расовое неравенство представляют собой особые формы социокультурной дифференциации, имеющие глубокие исторические корни. Несмотря на значительный прогресс в обеспечении формального равенства, структурная дискриминация по признаку пола и расы сохраняется во многих сферах общественной жизни. Гендерное неравенство проявляется в разрыве в оплате труда, профессиональной сегрегации, неравномерном распределении домашних обязанностей. Расовое неравенство находит отражение в дифференциации доступа к образованию, трудоустройству, жилью, здравоохранению. Институционализированные практики дискриминации зачастую принимают неявный характер, будучи встроенными в организационные структуры и социальные институты.

Территориальное неравенство выступает значимым фактором социальной дифференциации. Место проживания индивида (регион, тип населенного пункта, район города) определяет доступность инфраструктуры, качество образования и медицинского обслуживания, возможности трудоустройства. Пространственная сегрегация, проявляющаяся в формировании районов компактного проживания представителей определенных социальных групп, способствует воспроизводству и усилению существующего неравенства. Территориальная мобильность, позволяющая преодолеть данную форму дифференциации, ограничена для представителей низших социальных слоев экономическими и информационными барьерами.

Идентичность и статусные символы играют существенную роль в поддержании социальных границ между различными группами. Потребительские практики, речевые паттерны, стиль одежды, досуговые предпочтения выступают маркерами социальной принадлежности, позволяющими осуществлять символическое включение или исключение индивидов из определенных социальных кругов. Механизмы культурного различения, описанные П. Бурдье, способствуют натурализации социального неравенства, представляя его как результат индивидуальных предпочтений и естественных различий.

2.3. Влияние глобализации на процессы стратификации

Глобализация как многомерный процесс интеграции экономических, политических и культурных систем оказывает существенное влияние на трансформацию стратификационных структур современных обществ. Данный феномен порождает противоречивые тенденции, как усиливающие, так и смягчающие социальное неравенство, и формирует новые линии социальной дифференциации, выходящие за пределы национальных государств.

Экономическая глобализация, проявляющаяся в интернационализации производства, либерализации торговли и финансовых рынков, способствует формированию транснационального капиталистического класса, обладающего беспрецедентной экономической и политической властью. Данная элитарная группа, связанная общими экономическими интересами и культурными практиками, характеризуется космополитизмом, мобильностью и относительной независимостью от национальных государств. Одновременно глобализация экономики приводит к прекаризации занятости, ослаблению позиций наемных работников в трудовых отношениях, что усиливает социальное неравенство внутри национальных государств.

Глобальный рынок труда, формирующийся в результате интенсификации международных миграционных потоков и развития информационных технологий, создает новые формы конкуренции между работниками различных стран. Аутсорсинг, перенос производства в регионы с низкой стоимостью труда, виртуальная занятость трансформируют структуру занятости и модифицируют классические модели социальной стратификации. Возникает феномен глобальных цепочек трудовой мобильности, в рамках которых работники различных стран занимают неравные позиции в зависимости от национальной принадлежности, уровня квалификации и миграционного статуса.

Транснациональная миграция выступает значимым фактором формирования новых стратификационных систем. Международные мигранты, занимающие различные позиции в принимающем обществе, дифференцируются на высококвалифицированных специалистов, обладающих значительными экономическими и культурными ресурсами, и низкоквалифицированных работников, формирующих новый прекариат. Миграционный статус становится дополнительным измерением социальной стратификации, взаимодействующим с классовыми, гендерными и расовыми различиями.

Культурная глобализация, связанная с интенсификацией международного культурного обмена и формированием глобальных информационных потоков, оказывает амбивалентное воздействие на стратификационные процессы. С одной стороны, распространение универсальных культурных моделей и практик способствует формированию транснациональных идентичностей, преодолевающих национальные и классовые границы. С другой стороны, доступ к глобальным культурным ресурсам распределен неравномерно, что создает новые линии культурной дифференциации, основанные на включенности/исключенности из глобальных информационных сетей.

Трансформация роли национального государства в условиях глобализации существенно модифицирует институциональные механизмы регулирования социального неравенства. Ослабление национального суверенитета в экономической сфере, конкуренция юрисдикций за привлечение мобильного капитала, сокращение социальных программ под давлением неолиберальной идеологии приводят к эрозии традиционных институтов социальной защиты. В то же время формируются наднациональные механизмы регулирования, направленные на смягчение негативных социальных последствий глобализации – международные нормы трудовых отношений, программы содействия развитию, глобальные экологические инициативы.

Информационная революция и цифровизация экономики, сопровождающие процессы глобализации, создают новые формы социального неравенства, связанные с дифференцированным доступом к информационным технологиям и цифровым компетенциям. "Цифровой разрыв" проявляется как на глобальном уровне (между развитыми и развивающимися странами), так и внутри отдельных обществ (между различными социально-демографическими группами). Способность эффективно использовать информационные технологии становится значимым фактором социальной мобильности, определяющим положение индивида в стратификационной системе информационного общества.

Особую значимость в контексте глобализационных процессов приобретает проблема глобального неравенства, проявляющегося в дифференциации стран по уровню экономического развития, качеству жизни населения и степени интеграции в мировую экономику. Формирование глобальной стратификационной системы предполагает выделение "центра" (развитые индустриальные и постиндустриальные общества), "полупериферии" (страны со средним уровнем развития) и "периферии" (наименее развитые страны). Данная иерархическая структура характеризуется устойчивостью и самовоспроизводством благодаря неэквивалентному обмену между различными сегментами мировой экономики.

Противоречивым результатом глобализации является одновременное снижение межстранового и повышение внутристранового неравенства. Интеграция крупнейших развивающихся экономик (Китай, Индия, Бразилия) в глобальные экономические структуры способствовала сокращению разрыва между ними и развитыми странами. Однако внутри большинства государств наблюдается усиление имущественной дифференциации, обусловленное неравномерным распределением выгод от участия в глобальной экономике между различными социальными группами. Данное явление получило название "парадокса глобализации", когда сокращение международного неравенства сопровождается ростом внутренних социальных противоречий.

Экологический аспект глобализации также оказывает существенное влияние на процессы стратификации, формируя новое измерение социального неравенства – "экологическое". Негативные последствия глобальных экологических проблем (загрязнение окружающей среды, изменение климата, истощение природных ресурсов) распределяются неравномерно между странами и социальными группами. Развивающиеся страны и малообеспеченные слои населения оказываются наиболее уязвимыми перед экологическими рисками, обладая минимальными ресурсами для адаптации. Одновременно формируется стратификация по критерию доступа к экологически безопасной среде обитания, чистым продуктам питания и качественной питьевой воде.

Транснациональные социальные движения выступают реакцией гражданского общества на негативные последствия глобализации, включая усиление социального неравенства. Антиглобалистские, экологические, правозащитные организации, функционирующие на международном уровне, артикулируют требования более справедливого распределения выгод от глобализации и минимизации ее социальных издержек. Формирование глобального гражданского общества создает институциональные рамки для диалога между различными заинтересованными сторонами по вопросам регулирования глобальных процессов.

Одним из ответов на вызовы глобального неравенства становится концепция "устойчивого развития", предполагающая интеграцию экономических, социальных и экологических аспектов развития. Данная модель ориентирована на обеспечение благосостояния нынешнего поколения без ущерба для возможностей будущих поколений удовлетворять свои потребности. Реализация принципов устойчивого развития предполагает формирование новых институциональных механизмов регулирования глобальных процессов, включая международные соглашения по вопросам экологии, трудовых отношений, социальных стандартов.

Корпоративная социальная ответственность (КСО) представляет собой еще один механизм смягчения негативных социальных последствий глобализации. Данная концепция предполагает добровольное принятие компаниями, особенно транснациональными корпорациями, обязательств по соблюдению социальных и экологических стандартов, превышающих законодательно установленные требования. Развитие практик КСО обусловлено как давлением потребителей и гражданского общества, так и осознанием бизнесом репутационных и экономических выгод от социально ответственного поведения.

Альтернативные модели глобализации, предлагаемые различными политическими и интеллектуальными течениями, ориентированы на преодоление существующих форм глобального неравенства. Концепции "глобализации с человеческим лицом", "демократической глобализации", "альтерглобализма" предполагают усиление социальной составляющей глобальных процессов, демократизацию международных институтов, расширение возможностей участия развивающихся стран в принятии глобальных решений. Данные подходы исходят из необходимости сохранения преимуществ экономической интеграции при одновременном снижении ее социальных издержек и более справедливом распределении выгод.

Заключение

Проведенное исследование социального расслоения общества позволяет сформулировать ряд концептуальных выводов, имеющих теоретическую и практическую значимость в контексте современной социологической науки. Анализ теоретических основ и эмпирических проявлений стратификационных процессов свидетельствует о многомерности и комплексном характере данного феномена, детерминированного взаимодействием экономических, политических, социокультурных и глобализационных факторов.

Социальная стратификация представляет собой универсальное явление, присущее всем известным обществам, однако принимающее различные формы в зависимости от исторического контекста и социально-экономической организации. Эволюция форм социального расслоения от примитивных обществ до современных постиндустриальных систем демонстрирует трансформацию критериев дифференциации и механизмов легитимации неравенства.

Современная социология предлагает множественные теоретические интерпретации феномена социального расслоения, включающие классические подходы (марксистский, веберианский, функционалистский) и новейшие концепции (теории различных форм капитала, интерсекциональности, мир-системного анализа). Методологический плюрализм обеспечивает всестороннее осмысление многоаспектной природы социального неравенства.

Экономические детерминанты социального расслоения, включая неравенство доходов, дифференциацию собственности, сегментацию рынка труда и технологические изменения, формируют материальный базис стратификационных систем. Одновременно социокультурные аспекты неравенства, проявляющиеся в дифференцированном доступе к образованию, культурному и социальному капиталу, определяют символические границы между социальными группами.

Глобализационные процессы существенно модифицируют традиционные стратификационные модели, формируя транснациональные элиты и новые маргинальные группы, трансформируя роль национальных государств и создавая глобальную иерархию, дополняющую внутристрановое неравенство. Парадоксальным следствием глобализации становится одновременное сокращение межстранового и усиление внутристранового расслоения.

Перспективы развития социального расслоения в обозримом будущем определяются взаимодействием противоречивых тенденций. С одной стороны, технологические изменения, связанные с цифровизацией и автоматизацией производства, могут усилить поляризацию общества по линии технологических компетенций. С другой стороны, формирование глобального гражданского общества и развитие концепций устойчивого развития создают предпосылки для институционализации механизмов регулирования социального неравенства на транснациональном уровне.

Библиография

1. Бауман З. Глобализация. Последствия для человека и общества. – М.: Весь мир, 2004. – 188 с.

2. Бурдье П. Формы капитала // Экономическая социология. – 2002. – Т. 3, № 5. – С. 60-74.

3. Бурдье П. Социология социального пространства. – СПб.: Алетейя, 2007. – 288 с.

4. Валлерстайн И. Миросистемный анализ: Введение. – М.: УРСС, 2018. – 304 с.

5. Вебер М. Основные понятия стратификации // Социологические исследования. – 1994. – № 5. – С. 147-156.

6. Гидденс Э. Социология. – М.: Эдиториал УРСС, 2005. – 632 с.

7. Голдторп Дж. Социальная мобильность и социальный интерес. – М.: ВШЭ, 2018. – 240 с.

8. Дэвис К., Мур У. Некоторые принципы стратификации // Социальная стратификация. Вып. 1. – М.: ИНП РАН, 1992. – С. 160-177.

9. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. – М.: ГУ ВШЭ, 2000. – 608 с.

10. Коллинз Р. Четыре социологических традиции. – М.: Территория будущего, 2009. – 320 с.

11. Кравченко А.И. Основы социологии и политологии. – М.: Проспект, 2015. – 352 с.

12. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том 1. – М.: Политиздат, 1988. – 900 с.

13. Осипов Г.В. Социология. – М.: Норма, 2013. – 400 с.

14. Парсонс Т. О структуре социального действия. – М.: Академический Проект, 2002. – 880 с.

15. Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. – М.: Наука, 1995. – 237 с.

16. Ритцер Дж. Современные социологические теории. – СПб.: Питер, 2002. – 688 с.

17. Сорокин П.А. Социальная стратификация и мобильность // Человек. Цивилизация. Общество. – М.: Политиздат, 1992. – С. 302-373.

18. Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. – М.: Мысль, 2003. – 300 с.

19. Тихонова Н.Е. Социальная структура России: теории и реальность. – М.: Новый хронограф, 2014. – 408 с.

20. Шкаратан О.И. Социология неравенства. Теория и реальность. – М.: ВШЭ, 2012. – 526 с.

21. Штомпка П. Социология социальных изменений. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 416 с.

22. Bourdieu P. Distinction: A Social Critique of the Judgement of Taste. – Harvard University Press, 1984. – 640 p.

23. Crenshaw K. Demarginalizing the Intersection of Race and Sex: A Black Feminist Critique of Antidiscrimination Doctrine, Feminist Theory and Antiracist Politics // University of Chicago Legal Forum. – 1989. – Vol. 1. – P. 139-167.

24. Goldthorpe J. Social Mobility and Class Structure in Modern Britain. – Oxford: Clarendon Press, 1980. – 310 p.

25. Piketty T. Capital in the Twenty-First Century. – Harvard University Press, 2014. – 696 p.

26. Stiglitz J. The Price of Inequality: How Today's Divided Society Endangers Our Future. – W.W. Norton & Company, 2012. – 560 p.

27. Wallerstein I. The Modern World-System. – Academic Press, 1974-2011.

28. Wright E.O. Class Counts: Comparative Studies in Class Analysis. – Cambridge University Press, 2000. – 312 p.

29. Мировой социальный форум: Альтернативы глобализации // Сборник материалов международной конференции. – М.: ИНИОН РАН, 2017. – 245 с.

30. Социальное неравенство и публичная политика / Ред. М.К. Горшков, Ю.А. Красин. – М.: Культурная революция, 2007. – 336 с.